Она бегло просмотрела таблицу с именами, датами рождения и фотографиями. Нэйта среди них не было. Ещё до поездки сюда мысль о том, что Натаниэль мог быть мёртв, она забила в самый тёмный угол души и старалась не тревожить лишний раз. Эллен допускала такую возможность, но верить в неё не хотела.

— Где сейчас этот журналист?

— Повесился в своём доме. Года три назад, — буднично ответила архивариус, словно Эллен спросила у неё время.

Она сфотографировала статью, прежде чем покинуть архив и направиться к шерифу снова. Бесполезный аппарат сгодился хотя бы здесь.

— Мне нужны данные по всем нераскрытым убийствам за последние пять лет, шериф, — она застала его в той же позе, что и утром, среди кипы бумаг и с трубкой телефона.

— Зачем?

— Хочу понять, мог ли среди них быть Натаниэль, — Барр слышала свой голос, будто со стороны: он звучал громко и нервно, в нём слышались нотки приказа. Взамен раскисшей влюблённой дуре вернулась прежняя, требовательная Эллен Барр.

— Хорошо, Эллен, я подниму для вас дела.

Он не стал препираться, задавать вопросы и согласился как-то слишком быстро, хотя Эллен настраивалась на борьбу и в случае глухого отказа собиралась приплести сюда свои конституционные права.

— Почему Пол Моррисон покончил с собой? Он что-то нашёл?

— Я вижу, вы начали копать, Эллен? Из вас вышел бы неплохой детектив, — он смотрел на неё с интересом, хмуря густые тёмные брови с проседью.

Ей хотелось ответить, что копает здесь, похоже, только одна она, но решила не нагнетать раньше времени. Доказать, что Нильсен мешает ей и намеренно тянет со следствием, Барр не могла. Вместо ответа она протянула ему смартфон с фотографией статьи.

— Среди убитых была его жена. Я был знаком с ними лично. Он был не в себе после её смерти. Итог вы знаете.

Всё оказалось очень просто и складно и оттого еще более сомнительно. Эллен заставила себя не думать об этом и освободить голову для более важных вещей. В конце концов, ей нет дела до этого журналиста, её цель — найти брата. Живым или мёртвым.

Окна участка выходили на площадь, и Эллен увидела, как к зданию «Белого дома» подъехал коричневый «Форд». Сердце глухо забилось где-то в глотке, голос предательски осип, а её требовательность и напор словно испарились в воздухе, превращая её в мямлящую девочку. Барр надеялась, что цепкий, как акула, Нильсен не заметил её волнения. Когда Адам спрыгнул с подножки и посмотрел в окно, она сразу же отвернулась. Не хватало ещё, чтобы он заметил, как она глупо пялится на него.

— Через пару дней всё будет готово, — шериф вернулся к предмету разговора. — Вас, кажется, ждут, — он кивнул на оконное стекло, бликующее рыжими лучами закатного солнца. — Поезжайте назад, иначе снова останетесь ночью одна.

Жёсткие черты его лица смягчала тёплая, заботливая улыбка, но в его словах Эллен услышала предостережение.

Барр спустилась с покрытого инеем крылечка, кутаясь в куртку и шмыгая носом. Вечера становились холоднее, а закаты ярче, предвещая морозы. Эллен надеялась выбраться из Форт-Келли до холодов, теперь же мечтала хотя бы Рождество встретить подальше отсюда, желательно, где-нибудь у океана.

— Вам бы к Фишеру сходить, — придирчиво посмотрев на неё, сказал Адам.

— К кому? — она привычно подала ему руку. Его горячие пальцы обжигали кожу даже сквозь перчатки, словно и вправду температура его тела была на пару градусов выше. Признаков нездоровья у него не было — наверное, это всё же она заледенела так, будто провела ночь в холодильнике.

— К фельдшеру. И одеться потеплее. В этом году зима придет раньше.

Тепло и аромат его машины окутали её, словно мягким одеялом. Отчего-то именно здесь, под мерный гул движка и хриплый голос Джонни Кэша, она могла освободить голову и отдохнуть от терзающих её мыслей, сомнений, подозрений, что бы за этим не стояло. Казалось, Барр возвела Бишопа в ранг «такого больше нигде не встретишь» и успокоилась на этом. Присвоив ему статус недостижимого идеала, она смотрела на него, как на экспонат в музее античного искусства, который нельзя ни потрогать, ни забрать домой в качестве декора для гостиной. Она чувствовала, что стала спокойнее, и фонтан чувств — от робости до вожделения — который терзал её в присутствии Бишопа, угомонился, оставшись фоном за другими, более насущными проблемами.

— Почему никто ничего не говорил мне об этом? Ни вы, ни Хилл, ни шериф? — Эллен показала ему экран смартфона с фотографией статьи.

Эти страшные вещи произошли в Форт-Келли не так давно, чтобы так начисто забыть о них, но все вокруг, кажется, делают вид, что ничего не было. Списать этот факт на особенность человеческой психики забывать дурное не получалось — сомнения грызли её изнутри, а чутьё подсказывало, что об этих зверствах молчат намеренно, словно из страха накликать новую беду.

— В этот год меня не было в Форт-Келли.

Сопоставив даты, Эллен поняла, что в тот год погибла его девушка. Ей стало досадно, что она снова заставила его обратиться памятью в то непростое для него время.

— Когда я вернулся, всё уже стихло, — продолжил Бишоп. — А Хилл приехал сюда только полгода назад, не думаю, что ему было до этого дело. Разве это имеет отношение к вашему брату? Вы думаете, он… — Адам взглянул на неё обеспокоенно, а меж его густых чёрных бровей залегла скорбная складочка.