Когда Эллен вышла из ванной, то увидела Адама. Он сидел на диване, уронив голову на сцепленные ладони. Бишоп тут же поднялся на ноги, как только Эллен ступила на порог комнаты.

 Она закричала, не ожидая, что окажется в доме не одна. Барр кричала истошно, надрывно, до срыва голоса на хрип. Его присутствие словно дало организму толчок — рефлексы проснулись, инстинкт самосохранения завопил об опасности, разум, погружённый в мутное, болезненное состояние, заработал с утроенной скоростью.

Заряд закончился так же быстро, как воздух в лёгких — Эллен замолкла, прижимая к груди скомканное полотенце. Она смотрела на него так, словно они никогда не были близки. Словно она видела его впервые: эту скорбную складочку между бровей, эти сильные руки, рвущиеся из проймы майки, эти светлые глаза, на дне которых было слишком много тёмных тайн и противоречий. Барр не понимала, что сейчас чувствует — трепещущее сердце подсочило к горлу, пульс загремел в висках, заглушая все доводы рассудка. Ей хотелось броситься к нему в объятия и со слезами молить его убедить её в том, что все её подозрения — чушь собачья. Что он — просто Адам Бишоп, рабочий с лесопилки Форт-Келли, ответственный за технику и коммуникации. Что он — сама сильная и самая безнадёжная любовь в её жизни.

— Наверное, ты сделал себе дубликат ключа, когда менял замок? — злобно выплюнула она, тараном прорываясь мимо него вглубь комнаты за одеждой.

Он растерянно опустил глаза и промолчал. Казалось, Бишоп не был готов к этому вопросу, словно он надеялся, что Эллен не заметит изменений.

Звенящая, ломкая, как стекло, тишина царапала кожу, когда Барр торопливо одевалась, стоя к нему спиной. Адам не спешил отвечать, а она с трудом собирала мысли в кучу, чувствуя оголённой кожей его пристальный взгляд. В его присутствие было только хуже. Лучше бы он не приходил, лучше бы трусливо избегал её общества и дал ей возможность здраво оценить произошедшее и сделать выводы. Сейчас она могла лишь распалять себя злостью и накручивать, чтобы казаться строже, потому что единственное, что Эллен хотелось сейчас — безвольно осесть на пол, обнять себя за коленки и разрыдаться.

— Эллен, прости меня. Я должен был так поступить. Я хотел защитить тебя.

Его голос вонзился сотней раскалённых игл в её голые лопатки. Эллен вздрогнула и поспешила натянуть майку.

— Как видишь, твои старания оказались бесполезны.

Она снова пролетела мимо него, старательно делая вид, что занята какими-то архиважными делами, на деле же просто без толку ворошила содержимое чемодана, даже не глядя внутрь.

— Ты ранена, я позову Тео, — Адам метнулся к двери, но Эллен вдруг с силой швырнула чемодан с кровати на пол в приступе ярости.

— Не надо никого звать, мне просто нужно, чтобы меня никто не трогал, хорошо?! Это ты в состоянии понять? Или ты снова лучше меня знаешь, что мне нужно?! — на одном дыхании выпалила Эллен, и подняла, наконец, на него глаза.

Бишоп выглядел опустошённым. Казалось, он искренне раскаивался в своём опрометчивом поступке, взвалив на себя груз новой вины. Адам не мог знать, чем закончится для неё эта поездка — Эллен понимала, что он растерян и напуган так же, как и она, и от этого чувства ком клокочущей ярости растворялся в груди, словно вчерашний снег.

Барр презирала себя за слабость. Презирала за то, что не оттолкнула Бишопа, когда он обнял её и за то, что в ответ крепко прижалась к нему, ткнувшись носом ему в грудь и собрав в побелевший от напряжения кулак ткань его майки.

— Прости меня, — он шепнул ей в макушку, в ворох спутанных вьющихся от природы волос. — Я не должен был так поступать. Этот чёртов поезд… если бы я знал...

— Ты понимаешь, что твоя история сегодня чуть не повторилась?

Он замолчал, затаив дыхание. Эллен больно ткнула его в прошлое, в его ошибки, о которых знала лишь с его слов, снова затронула тему, которой он старательно избегал, и испугалась. Испугалась, что он хлопнет дверью и уйдёт, и пусть это чувство было безумно и нелепо в свете последних событий.

— Ладно, теперь я налажала, прости.

Это не мог быть он. Он не мог быть тем, о ком все говорят. Этот простой, искренний, неуклюже заботливый, такой нежный и такой любимый мужчина. Он просто не мог нести внутри себя древнее, кровавое зло. Это должно быть ошибкой, чудовищной ошибкой.

— Больше ни на шаг тебя не отпущу.

Казалось, разговоры о прошлом больше не трогают его, потому что теперь рядом была она. Эллен хотелось вырвать себе голыми руками хребет, чтобы заглушить это чувство невероятной, щемящей нежности, рвущей душу тоски и страха того, что она всё же может оказаться права.

— Я спать, хорошо? — не поднимая глаз, Эллен сложила ладони у него на груди.

— Я буду рядом, — Адам взял её руки в пригоршню, поднёс к губам и поцеловал её пальцы.