– Как вам нравится Приозерск?

– Я его почти не видела. Я постоянно нахожусь в резиденции наместника, она под Приозерском, а не в самом городе, и не выхожу за периметр без сопровождения. Если выхожу, то обычно не в Приозерск. Но тот единственный раз, когда я там была, оставил скорее хорошее впечатление.

– Чем заполнен ваш обычный день?

– Это стандартный день работника детского учреждения: уроки, внеурочные занятия с детьми, педагогические совещания и работа с документами.

– Вы часто общаетесь с наместником лично?

– Он указан в надзорном определении одним из лиц, осуществляющих надзор. Беседы проводятся раз или два в месяц.

– Полина Юрьевна, и все-таки - чем объясняется ваш странный выбор нового владельца "Ключика"? Почему не соотечественник, не человек, известный вам с юности? Ведь таких вокруг портала все еще достаточно.

– Их достаточно и вокруг портала, и на самом портале, но те, кто действительно мог вести это предприятие, уже начали его в восемнадцатом году. Их, к сожалению, уже нет в живых, в противном случае я просто передала бы долю другому соучредителю и вышла из дела.

– То есть, среди выживших годных нет? Ну не считая вас?

– Ну почему же нет, вот одного я нашла прямо в приемной директора школы, думаю, на весь Северо-Запад их больше одного. Но мне нужен был один, и я его уже нашла.

– Можно было, например, объявить конкурс...

– Находясь под надзором? Как вы это себе представляете?

– Полина Юрьевна, но это усыновление взрослого юноши из чужого народа, из семьи, тесно связанной с наместником какими-то неформальными связями выглядит странно, вы сами это понимаете, вероятно.

– Про их родственные связи я только что узнала от вас. Юношу я знаю как очень хорошего делопроизводителя, который быстро и точно работает с документацией и делает минимальное количество ошибок. Для портала это лучшее решение.

– Включая вашу репутацию среди соотечественников?

– Анна, моя репутация среди соотечественников окончательно перестала меня волновать в тот день, когда я написала заявление об уходе из психологической службы МЧС. Это связано с эпизодом в Корытовском лагере, он и был причиной моего увольнения.

– И сейчас, вот буквально недели назад, вы расстались с идеалами, ради которых рискнули и репутацией, и жизнью... почему?

– Вот только давайте не будем смешивать в одну кучу идеалы и бизнес. Портал был начат как социальный проект, замещающий разрушенную инфраструктуру. Тогда, решая сиюминутные задачи обеспечения города необходимым, мы думали, что когда-нибудь и кем-нибудь инфраструктура будет восстановлена. Оказалось, что "кто-нибудь" - это как раз и есть "Ключик от кладовой". Аптеки - это "Ключик", продовольственные ярмарки - это "Ключик", мыло, зубная паста, гигиенические товары, белье, тетради и учебники - это "Ключик", научно-популярные лекции по истории и культуре, которые так не любят досточтимые - это "Ключик", кино и театр в его существующем виде - тоже "Ключик", и это далеко не все. Мне, честно говоря, очень жаль мой маленький сайт с журналами по вязанию, нитками и спицами, похороненный под этим всем разнообразием, но он стал вкладом в этот проект. Так что это, пожалуй, единственное, что связывает мои идеалы и уже не мой бизнес. Бизнес был создан затем, чтобы сохранить людям хотя бы часть минимально необходимого качества жизни, а идеалы под ситуацию не создают. С ними живут и проводят их в жизнь.

– И что же вы теперь намерены проводить в жизнь ради ваших идеалов? Кстати, каковы они?

Знаете, довольно незатейливы. Я считаю, что никто не может указывать человеку, во что ему верить, что ему танцевать и петь, как ему поддерживать связи с семьей и память об ушедших поколениях и как оставлять о себе память для потомков и будущих поколений. Отказ соблюдать эти права людей называется геноцидом, даже если за следование культурным традициям не убивают.

– Как вы думаете, какова будет реакция наместника на этот ваш тезис?

– Опубликуете - узнаем.

– И последний вопрос, Полина Юрьевна. Чем вы теперь планируете заниматься?

– Спросите меня об этом весной, если не забудете и у вас не найдется к этому времени более интересных тем.

Уже шестого числа, просматривая новостную ленту, Дейвин морщился и от риторики, и от содержания статей. От названий ему хотелось плеваться. Он пил крепкий кофе, вздыхал, стучал пальцами по столу и не знал, что сказать. Этим интервью Полина благополучно настроила против себя всю московскую демократическую общественность и половину европейской. В довершение всего ему позвонил Иван Кимович и предупредил, чтобы берегли Айриля, потому что Полину-то будут просто мазать грязью, а вот ее наследник действительно в опасности, особенно если он уже принял дело и все печати у него. Дейвин прошипел ругательство на сааланик и начал набирать письмо Лейшиной в окне браузера. Для него свободные дни закончились в день публикации интервью с Полиной.