Добравшись до хостела, в который он прибыл еще первый раз, Марк снял комнату, думая о том, что сегодня нужно поспать при нормальных условиях и хорошенько выспаться перед завтрашней встречей. Приведя себя в порядок, он быстро залез на свою кровать, задвинул штору и начал пересчитывать заработанные деньги. Средний улов, но ему было более чем достаточно. Юноша засунул обратно в шапку рулон денег, затем поглубже в рюкзак и улегся спать. Мысли вихрем пролетали у него в голове, прокручивая весь прошедший день. Через десять минут Марк погрузился в глубокий сон: сказался недосып предыдущей выматывающей ночи.

На следующий день ровно в семь утра он уже был на мосту, ожидая Агату.

— Доброе утро, Марк! — она подходила к нему слегка сонная и легонько зевнула, прикрывая рот ладонью.

— Здравствуй, Агата!

— Ну что, ты готов?

— Конечно, весь в твоем распоряжении. Куда поедем?

— Есть одно хорошее местечко с видом на бухту и остров, и там есть, где покатать на роликовых коньках, но придется поехать на полуостров Коулун. Мы поедем на такси.

— Хорошо, — Марк поправил шлейки рюкзака. — Веди!

Они с Агатой прошли переходный мост и спустились к подножию одного из бизнес-центров, затем пересекли небольшую площадку с фонтаном и увидели пару красных машин такси. Девушка подошла к одной из них, две минуты переговорила с водителем, и еще через минуту они с Марком уже сидели на заднем сиденье автомобиля. Такси тронулось и повезло их по лабиринту улиц Гонконга, выкручивая направление по самому замысловатому маршруту. В этот момент Агата, как экскурсовод, рассказывала юноше некоторые подробности того или иного сооружения, пока они ехали. Гонконг она знала очень неплохо. В какой-то момент их такси, вырвавшись из многочисленных петель и развязок центра города, выехало на длинный мост, и перед глазами Марка предстала красивейшая бухта с плавающими по ней кораблями и паромами. Вдали виднелась пара островов в дымке поднимающейся дневной жары. Затем они въехали в длинный туннель и через какое-то время оказались в полуостровной части города.

До площадки, которую нашла Агата, они добрались пешком минут за пятнадцать. Это был ровный бетонный прямоугольник, и вокруг него уходили в разные стороны пешеходные дорожки. Чуть далее, метрах в пятидесяти от них, была очередная бухта с видом на остров и его небоскребы, торчащие повсюду, даже на склонах гор, усыпанных зеленью. Рядом площадкой росло дерево, и как только молодые люди подошли к нему, оно сразу же разразилось каким-то жутким громким треском из листвы так, что Марк с непривычки немного сморщился. Звук был похож на огромное количество маленьких трещоток, действующих в унисон.

— Я так полагаю, это цикады? — Марку пришлось говорить немного громче, чем обычно.

— Да, их здесь достаточно много, — почти прокричала Агата.

Чуть далее располагался деревянный столик с парой лавочек, на которых они и расположились. Агата начала доставать фотоаппарат и несколько объективов. Марк оценивающе посмотрел на ее аппаратуру и понял, что ее инструменты в совокупности стоят очень дорого: одни только объективы уходили в приличную стоимость, порой даже дороже самого фотоаппарата.

— Серьезная пушка, — произнес Марк, когда девушка полностью собрала свое фоторужье и уже держала его, приподняв одной рукой на уровне плеча. — Тяжело?

— Ничего, я привыкла уже, — морщась от солнца и улыбаясь, сказала Агата. — В каких только позах не приходится корячиться с этой массивной штукой, когда работаешь.

Марк, улыбнувшись, покачал головой, надевая второй ролик на ногу. Он туго зашнуровал оба бута коньков и стал на них, пробуя поверхность.

— Неплохое место ты нашла, покрытие хорошее, только жарковато, конечно, ну да ладно, и не в таких условиях бывал.

— Да, летом здесь так всегда, даже ночью, я уже привыкла, в принципе.

Целых два часа Агата фотографировала Марка. Он летал на роликах по всей площадке в самых немыслимых фигурах и вращениях, которые только умел. В его ушах торчали наушники от плеера, и все тело вливалось в безудержный танец. Марк соскучился по катанию и теперь отрывался полностью, тем более что на него смотрел объектив камеры, а значит нужно было постараться сделать трюки, как можно красивее и с легкостью, которая приходит, когда долго и упорно оттачиваешь какой-либо элемент, доводя его до автоматизма, уже не думая ни о чем, лишь танцуя и уносясь душой под самые облака. Даже жара не могла остановить его, и хотя с юноши пот лился ручьями, он не обращал на это никакого внимания.

Марк уже достаточно разогрелся и делал разные сложные элементы по ранее выставленным конусам. Он уходил в слалом по ним, и отдельно от них на одном переднем или заднем колесе роликовых коньков, стоя, сидя, прямо, в заднем направлении, во вращении. Вокруг не было ничего, лишь он и музыка. Иногда он мог наклониться и резко встать, и неприятное ощущение небольшого головокружения подступало к самому верху, но парень сразу же гнал от себя это чувство, увлекая себя в новую связку элементов, заканчивая ее красивым пируэтом на одном колесе, и сразу все намеки на любые приступы отступали.