– Откуда перстень взялся у твоего отца?!

– Не знаю, господин маг! – истово прошептал мужик. – Всеми светлыми богами поклянусь, он не говорил! Слышал только, что от деда получил. А тот еще от кoго-то… но подробностей мне не сообщали. Только про плату сказали: кому и сколько я должен буду за него заплатить!

Я чуть не сплюнул в снег.

– Что тебе, денег было мало? Барыжил недостаточно рьяно?

– Да кто ж меня спрашивал-то?
– испуганно пробормотал толстяк. – Если бы я отказался, меня бы сразу и похоронили. В гробу. Как остальных. А я что, не человек, что ли? Может, я и торговал краденым… может, у меня в трактире и столовались все окрестные бандиты… но я ведь тоже жить хочу, господин маг. чтобы жить, приходится выбирать: или ты,или тебя!

– И чем же ты расплачивался за свободный проход на темную сторону?
– процедил я.

– Д-душами, - сглотнул толстяк, а у меня потемнело лицо. – По двое в месяц, не меньше. Раз в год хотя бы одного мага, но обязательно надо было добыть. И всех в клетку… под замок. И ни в коем случае не заходить туда до следующей партии. Когда от старых ничего не оставалось,тела я сжигал, а потом закладывал новые…

Фол! Двое за месяц! Как минимум раз в год маг! Это сколькo же народу в том подвале перемерло?!

– Как ты узнавал, что в клетку можно войти?

– На стенах иней пропадал, господин маг. И в коридоре становилось не так холодно.

– Отец твой тоже расплачивался за привилегии оставаться живым на темной стороне?! – рыкнул я, едва сдерживаясь, чтобы не удавить этого хряка.

– Да, - всхлипнул кабатчик. – И не только он.

– Что значит, не только?!

– То и значит, г-господин маг. В каждом, почитай, районе у меня собрат по несчастью есть. У каждого такой же перстень – издалека узнать можно. Кому жребий выпадет,тот в ближайшие годы и платит за всех дань. Остальные в это время отдыхают, делают свои обычные дела, заодно присматривают на всякий случай, кого можно без лишнего шума принести в жертву. Потом меняемcя. Зато у нас, почитай, вся местная братва собирается. Наводки спрашивают, процент регулярно отстегивают… и я давал что просили. Да, давал! – снова всхлипнул толстяк, когда я ухватил его за глотку и чуток придушил.
– как не дашь – жить-то надо?! Кто отказывался тянуть жребий, первым в гроб попадал! А у меня семья! Дети малые…

– Заткнись, – выдохнул я, шалея от того, что узнал.
– Заткнись и не смей мне говорить про семью! Кому ты продавал души, сука?! Кто платил тебе за чужие души?!

– Н-не знаю! – пискнул кабатчик, когда мои пальцы сжались вокруг его горла сильнее.
– Не видел их никогда! Только трупы потом сжигал!

– И на их место живых подкладывал?! – скрипнул зубами я.
– Девчонку из «Щипаного гуся» твои люди похитили?!

– Да, – плаксиво сознался кабатчик. – У меня информаторы на все постоялых дворах, вот на той неделе один и сообщил, что есть подходящая магичка на примете. Мол, приезжая, молодая, города совсем не знает… я к ней человечка-то подослал. Он амулет ей в карман подбросил. Ну, она следующей ночью сама ко мне и пришла.

– Что за амулет?!

– Под стойкой у меня лежит, – съежился жирдяй.
– Маленький такой, на монетку похож. У кого в кармане хотя бы день пролежит,тот к нoчи разум потеряет. Себя забудет, на темную сторону уйдет… сам. Как крыса – на зов волшебной дудочки. де ту монетку для него заговорят, туда и придет. Жаль только, монетка лишь один раз срабатывает. Потом приходится новую доставать.

Я недобро прищурился.

– И много у тебя таких монеток?

– С каждого трупа сыплются, - шепотом сознался толстяк.
– Иногда по две бывает,и тогда я в следующий раз двоих стараюсь в один гроб подложить. Если монетка медная, значитца, можно обычную жертву принести. Если серебряная,то надо всенепременно мага искать.

– С юным герцогом Искадо ты поэтому связался? Тебе две серебряных в последний раз выпало?

– Д-да, господин маг, – истово закивал он.
– Первый раз за тридцать два года. Только-только жребий вытянул и сразу на тебе подлянку. Сперва я решил, все – конец мне пришел. Самому придется в гроб укладываться, ибо где я им столько магов за раз и без шума добуду?! Но пару недель назад один из информаторов донес, что подбросил монетку какому-то одаренному сопляку на рынке…

Кабатчик тяжело вздохнул и понурился.

– Необученный он еще. Совсем дурной. Вот и прицепился к первому встречному, не посмотрев, кто и во что одет. Даже лица не запомнил, идиотина, зато гордился собой… пока Громых его не удавил. Я ждал-ждал, когда мальчишка ко мне пожалует, а он все не шел и не шел. Я и не знал поначалу, кто это. Подумал, что сопляк мою монетку-то нашел да и выкинул. И успокоился, старый болван. А когда время для жертвы подошло, а мы так второго и не нашли… когда в самый последний миг этот сорванец в пижаме все-таки появился… просто камзолы он не носил одни и те же! Тот, куда монетка попала, почти две недели в шкафу провисел! И вот недавно его снова надели, а монетка-то и сработала. Представляете?! И что я должен был после этого делать? Обратно его отправить, беспамятного, чтобы весь ГУСС потом на дыбы взвился? Или удавить пацана, когда у меня уже сроки горели?!

Я с трудом заставил себя отвести лезвие от жирной шеи.

– И как часто вы бросаете жребий?

– Каждые двенадцать лет, господин маг. Таковы правила.

– Когда его проиграл ты?

– Почти два года тому, - вздрогнул он и тяжeлo плюхнулся на землю, когда мои пальцы без предупреждения отпустили его ворот, а подгибающиеся коленки отказались держать грузное тело.
– Поэтому и мучаюсь теперь с вами…

– Два года, – медленно повторил я, сo смешанным чувством глядя на барахтающегося в снегу человека. – Двадцать четыре души, смерть которых лежит на твоей совести. А до этого сколько их было? Сколько циклов ты успел захватить?