Повисла тишина, слишком мрачная и невыносимая, чтобы тянуться дольше пары мгновений. Высокий черноволосый воин с ярко-зелёными глазами опустил полный тоски взор к истоптанной земле, нарушил молчание и приказал:

– Рассказывай.

Юноша принялся взахлёб пересказывать то, что знал. Он хотел позвать асу Кангара в лагерь, как и приказал байру Асахир. Но на пороге комнаты увидел убитого стража и сразу позвал на помощь; ворвавшиеся в спальню воины не нашли никого, кроме мёртвого Кангара. Никаких шансов спасти его уже не было... Половина воинов, говорил юноша, отправилась на поиски убийцы, двое обратились за помощью к стражникам эсина, а его самого отослали предупредить байру.

Байру Асахир дослушал, не перебивая, затем сверкнул яростным взглядом и издал хриплый возглас, более напоминавший звериный рык:

– Стражу ко мне!..

До полусмерти напуганный юноша выскочил из шатра, словно им выстрелили из лука. Байру молчал, но всякий присутствующий ясно видел: самообладание, не позволяющее сию секунду разнести в прах всё окружение, стоит Асахиру тяжёлых усилий.

В лагере началась суматоха; предложивший отправить подмогу воин, отдав необходимые приказы, вернулся к до сих пор неподвижному Асахиру и спросил:

– Думаешь, это эсин?

– Он слишком радушно нас принял, - раздался усталый, хриплый голос Асахира.

– Нам сейчас не хватит сил отомстить. Да и ещё не доказано, что это его вина. Быть может, кто-то хотел отомстить тебе за что-то. Или Кангару.

– У Кангара не было врагов. Не могло быть.

– Но мы не знаем наверняка! Если бы эсин хотел убить тебя, разве он принимал бы нас? Он бы не позволил чужим воинам подойти к городу, если хотел убить их предводителя!

– Так или иначе, - выдохнул Асахир, - он обещал охранять моих людей. Он заверял меня в их безопасности. Но Кангар мёртв.

– У нас не хватит сил, - осторожно повторил его соратник.
– Все войска Энарана здесь, нас же - три сотни.

– Отправь посыльных в Идшар и Ризайю. Пусть присылают сюда всех воинов, что смогут.

– Байру!..

Асахир резко развернулся, сверкнув пронзительным взглядом необычных глаз. Он выхватил один из ножей, что висели у него на поясе, прижал лезвие к ладони, разрезая кожу и позволяя крови оросить клинок.

– Клянусь именем и кровью, клянусь перед землёй, небом и Великой Рекой, что брат мой будет отомщён. Если в этой смерти повинен правитель Энарана, его город захлебнётся кровью!..

***

Эсин Алуганг, градоправитель верховный жрец Энарана, всем своим видом выражал глубокую скорбь и сочувствие. Это стремилась подчеркнуть и белоснежная траурная туника, и несмазанные маслом волосы. Колесница примчала его в лагерь идшарцев на рассвете, вскоре после того, как весть о смерти асу Кангара долетела до военачальника Асахира.

– Байру, - великий эсин богатейшего из городов Дарфии приветствовал военачальника Идшара поклоном, но это не удивило никого из присутствующих.
– Мне сообщили о твоей потере. Весь Энаран скорбит вместе с тобой.

Тело молодого лекаря Кангара, всегда сопровождавшего Асахира во всех походах, теперь лежало на сложенном из тростника и кедровых досок возвышении у входа в шатер. Воины Идшара, подходившие прощаться с товарищем, бросали у его ног золото, стекло и драгоценные заморские пряности. Так прощались с величайшими из воителей, и так байру Асахир велел прощаться со своим побратимом.

У подножия одра покоились тела стражников, не сумевших уберечь Кангара от клинка наёмника. Эсин Алуганг невольно поежился, оглядев раны на трупах убитых - судя по всему, они не дожили до суда и положенной обычаем казни. Вопрос, заданный энаранским градоначальником сопровождавшему его идшарскому воину, подтвердил недобрые мысли - воин только кратко сообщил, что "байру скор на расправу".

– Слышу и принимаю, - ритуальной фразой отозвался на соболезнования Асахир. Военачальник сидел на расшитом ковре, задумавшись о чём-то своём и даже не думая встать и поприветствовать знатного правителя.

– Я отправил два десятка стражей на поиски злодея. Мы найдём его, байру, и погибший будет отомщён.

Асахир поднял взгляд. Ледяная усмешка, коснувшаяся губ воина, заставила эсина Алуганга вздрогнуть.

– О, Кангар будет отомщен, в этом ты можешь не сомневаться, эсин.

Асахир произнёс это очень тихо, но каждое слово отчётливо осело в мыслях энаранского градоправителя. Алуганг на мгновение смутился, затем продолжил заготовленную речь:

– Увы, не в моей власти возместить твою потерю, байру. Но я надеюсь, что твоя скорбь не отменит назначенных переговоров.

– Мы покидаем твой город, эсин.

– Но...

– Праху Кангара должно покоиться на родной земле.

– Я понимаю. Это священный долг, байру.

– Но означенную дань мы заберём с собой сейчас.

– Разумеется, байру. Я пошлю за ней сейчас же.

Эсин покинул шатёр, сопровождаемый пристальным взглядом байру. И почти сразу после его ухода вошёл молодой воин и сообщил, что ещё кое-кто желает видеть идшарского военачальника. На молчаливый вопрос во взгляде байру воин ответил: