Рассвет застал их довольно скоро; Энаран виднелся вдали, и в розоватых лучах казался нежной грёзой. Энеата то и дело оборачивалась. Она не верила, что столь дивной красоте может грозить опасность. Порыв ветра донёс тихий отзвук тревожного рога, и все путешественники встрепенулись.

– Призыв, - тихо пояснил Нунна, отвечая на безмолвный вопрос в глазах Энеаты.
– Созывают воинов.

Долгое время после высказывания Нунны никто не решался заговорить. До заставы ехали молча; когда к беглецам приблизились четверо воинов в одеждах цветов Ирутара - судя по пустующей башенке, только они и остались на страже границ Энарана - Нунна заговорил с ними. Сын судьи сообщил, что они отправляются в Арк попросить у отца Энеаты благословения и обручиться; стражники покивали и пропустили без дальнейших вопросов.

– Должно быть, остальных уже призвали в Энаран, - тихо заметила Фазмира, когда они отъехали от заставы на порядочное расстояние.

– Должно быть, - согласился Нунна.
– Отец сказал, гонцов по округе отправили вчерашним днём.

– По-моему, байру Радан слишком молод для военачальника, - решила вдруг высказать своё мнение Энеата.

– Асахир младше байру Радана, - снисходительно глянув на асу, ответил Нунна.
– И слава его затмевает венцы многих воителей древности.

– Младше?
– удивилась Фазмира.
– Подожди-ка, разве байру Радану не двадцать четыре?

– Да, - Нунна кивнул.

– Байру Асахиру гораздо больше!
– уверенно заявила дочь судьи.
– Я видела его издалека, когда они проходили по городу.

– Ему двадцать два, как говорят, - возразил Нунна.
– Но он ведь найдёныш, никто не знает, сколько ему на самом деле.

– Двадцать два?
– не поверила Фазмира.
– Брось. Он выглядит гораздо старше. Весь в шрамах и такой суровый.

– Байру Асахир повидал много сражений, - Энеата не могла не отметить, что в голосе Нунны звучит уважение с примесью зависти.
– Хотел бы я быть таким.

Аркская застава смутила путешественников такой же немноголюдностью, что и пограничная башня Энарана. Пятеро стражей, хмуро оглядывавшие приближающихся странников, похоже, были единственными обитателями небольшого укрепления у дороги. Ответив на вопросы охранников так же, как и на первой пройденной заставе, беглецы проехали дальше; когда башня и двор остались на достаточном расстоянии, а впереди на холме уже виднелись стены Арка, Нунна вслух произнёс мысль, мучавшую его:

– А в Арке-то отчего могли собрать воинов?..

– Наверное, эсин уже прислал сюда гонца с просьбой помощи, - беззаботно отозвалась Фазмира.

– Эсин Арка клялся в вечной дружбе отцу Алуганга, у них договорённости о поддержке, - подтвердила Эне.

– Но брат сказал, что у идшарцев здесь три сотни, а у нас полторы тысячи... Зачем ещё помощь?..
– растерянный взгляд Нунны передал его тревогу спутницам.

– Ну, может быть, они сами...
– неуверенно начала Фазмира.

В Арке было, как и всегда, немноголюдно. За короткое время отсутствия Энеаты в городе ничего не поменялось; у ворот дома прибывших встретил управитель имения, вольноотпущенник Амар, старый слуга и приятель асу Хурсана.

– Госпожа!
– обрадовался он, отпирая двери и впуская гостей внутрь.
– Хвала всем богам! Мы так боялись, что вы останетесь в Энаране!..

– Здравствуй, Амар!
– Эне обняла управителя, затем, отодвинувшись, спросила: - Тревожные новости уже дошли до Арка?

– А то как же. Гонцы байру Асахира прибыли ещё вчера утром.

– Гонцы Асахира?..
– встрял Нунна.

– Ну да. Байру требовал дать ему воинов, и эсин отправил пять сотен пращников и полторы сотни стрелков. Мы так боялись, госпожа, что вы не успеете покинуть Энаран!..

– Воины Арка отправились служить Асахиру?!
– выкрикнул Нунна.

– Ну да, - косо посмотрел на него Амар.

Фазмира нервным жестом прижала ладонь к губам; Нунна воззрился на управляющего имением, как на своего кровного врага, а Энеата растерянно переводила взгляд с одного на другого.

– Я должен предупредить отца!..
– наконец произнёс Нунна.

– Вас не пропустят обратно через заставу, юный господин, - покачал головой Амар.

Юноша прикусил губу, судорожно размышляя.

Глава 4. Милость Эллашира

Священный огонь у алтаря Ирутара взметнулся высоким столбом, обнимая жертвенную птицу. Храмовая провидица узрела в дыму силуэт онагра, и жрец-правитель счёл то добрым знамением, обещающим помощь божественного пахаря. Объявив с балкона храма о дарованном благословении, эсин Алуганг приказал выступать.