Малиновский даже стеснялся своего счастья, чувствовал себя виноватым перед другом: у него все так замечательно, а у Жданова проблемы…

И то сказать: если бы не его план, если бы не история с Катериной… Да, приложил он руку к Ждановской жизни, помог создать проблему. Потому и мается…

Сегодняшний разговор тому подтверждение.

– Андрей, объясни мне, я не понимаю. Если не идет у Вас с Кирой дело, почему ты не разведешься? Почему позволяешь выставлять себя рогоносцем? Ты что, не понимаешь, что тебя обсуждают на всех тусовках? А как не обсуждать, если самый завидный жених терпит от жены такое?!

– Все я, Ромка, понимаю. За все в жизни платить приходится. Сколько я Кире изменял? Сколько она терпела от меня? Теперь моя очередь. А если серьезно, то все дело в дочке, в Лизавете. Люблю я ее безумно. Не смогу без нее. Три года всего, а уже женщина!

Представляешь, прихожу вчера с работы, Киры как всегда нет, а она меня встречает. Тапочки держит и полотенце на плече. Говорит:

– Папочка, я сегодня хозяйка, вместо мамы! Мой ручки, мы с няней ужин приготовили…

Разве можно с ней расстаться? А ты же знаешь, в случае развода, суд всегда ребенка матери оставляет, если не совсем она пропащая. Кира же не пропащая…

– Бывает, что матери сами оставляют ребенка отцу, добровольно. Я слышал.… Зря ты не поговоришь с Кирой. А вдруг?

– Ты думаешь?

– Не уверен, но попробовать-то можно.

Роман давно ушел, а Жданов так и сидел с улыбкой на лице. Все из-за нее, из-за Лизоньки…

*

…Он ждал Катерину. Сидел в машине, в ее дворе и ждал. В банк они собрались, за кредитом, а документы по Никамоде у нее дома хранились, вот и заехали. Вот он и ждал.

Девчушка лет шести прыгала по клеточкам, нарисованным на асфальте. Косички поднимались вверх в такт ее подскокам. Очки на носу тоже подпрыгивали. И была она такая знакомая… «Ну точно, как Катя в детстве», - подумал он.

А вокруг девчушки потешались ее злейшие враги – мальчишки.

– Лиза, Лиза, Лизавета! Я люблю тебя за это, - надрывались они во всю мочь своих еще писклявых голосов.

Он так засмотрелся, что не заметил подошедшую Катерину, и она наблюдала за ним какое-то время, а когда он, наконец, заметил ее и впустил в машину, спросила.

– Вас кредит беспокоит? О нем задумались?

– Да нет, на девчонку засмотрелся. Уж больно ловко прыгает. Если у меня когда-нибудь будет дочь, обязательно Лизой назову.

– Вам так нравится это имя?

– Нравится. Бабушку мою так звали. Самый лучший друг она мне была…

*

Надо же… Вспомнилось… Тогда еще и в мыслях не было, что полюбит Катю.

А дочку Лизой назвал. Не совсем, правда. Кира на «Елизавету» не соглашалась ни в коем случае.

Снизошла до «Элизы», но для него она все равно Лиза… Лизонька…

*

Поговорить с Кирой все не удавалось. Он сам тянул, боялся этого разговора. Что если она откажет категорически?.. А так оставалась иллюзия возможности договориться

Кира начала разговор сама, причем не дома, а у него в кабинете. Специально пришла, как на прием по личным вопросам.

– Андрей, нам надо поговорить.

– Может, дома?

– Нет, дома Элиза и няня. Лучше здесь.

– Хорошо, давай поговорим. О чем?

– О нас… Обо мне… Андрей! Я хочу уехать!

В начале разговора ее слова звучали неуверенно, а теперь – решительно. Она словно бросилась в холодную воду.

– Куда и зачем?

– Я… я совсем хочу уехать. Ты же понимаешь не хуже меня, что не получается у нас семья.

– То есть, если я правильно понял, ты хочешь развестись?

– Да, хочу! Причем, официально… Может быть я еще смогу наладить свою личную жизнь.

– Дочку я тебе не отдам! – почти закричал Жданов, но тут же опомнился, - извини, я погорячился. Давай спокойно… Зачем травмировать ребенка? Новое место, новые люди… Ты ведь не одна поедешь? У тебя есть человек, который заменит меня и, следовательно, отца Лизе?

– Да, конечно…

– Вот видишь… А для нее он - чужой человек. Когда еще она привыкнет? И привыкнет ли вообще? Согласись, для такой крохи лишиться враз и няни, и папы, и привычной обстановки - слишком большая травма. А только без тебя…

– Ты хочешь сказать, что без меня она страдать не будет, - усмехнулась Кира.

– Нет, ну почему, будет, но меньше – она же останется дома, в своей комнате, со своими игрушками, с няней, к которой привыкла… ну и я тоже…

Кира неожиданно улыбнулась.

– Хорошо, Андрей. Не уговаривай меня, я и сама так подумала… решила…

Он удивленно вскинул на нее глаза

– Сама?

По ее лицу пробежала тень. Улыбка исчезла, уступив место страдальческому выражению

– Я виновата перед тобой…