Шрифт:
– Не надо, Кирюш, я тоже виноват…
– Я не в том виновата…
– ?
– Я не хочу об этом говорить. А еще… Я как-то устраиваю свою жизнь, а ты остаешься один… по крайней мере пока… Пусть Элиза будет с тобой. Только обещай мне…
Она не закончила, он перебил ее.
– Кир, если я и надумаю жениться, то только на женщине, которую полюбит Лиза!
Но ты ведь будешь приезжать?
– Не знаю, стоит ли? Она еще маленькая, забудет… Но я… я не смогу! Буду навещать, обязательно!
Казалось, все проблемы решили. Вдруг Жданов встрепенулся.
– Кира, ты не сказала, куда собираешься ехать…
– В Киеве, в Украинском филиале нашей фирмы вакансия образовалась. Я хотела туда… если у руководства нет других планов… И друг мой там живет…
– Не вопрос! Я сегодня же займусь оформлением документов.
Когда она уже взялась за ручку двери, он произнес:
– Кир, ты прости, что так получилось - я думал, мы сможем.… Прости…
– Это ты меня прости. Я виновата… очень! Прощай, Жданов!
*
Через две недели у них началась новая жизнь. Кира с головой ушла в работу. Осваивала новые для себя обязанности вице-президента, а это отнюдь не просто – одно дело самой хорошо работать, и совсем другое – организовать работу подчиненных тебе людей. С не меньшим энтузиазмом она обустраивала и свою личную жизнь. Кажется, и это ей удавалось!
А Жданов продолжал жить так, как и до отъезда жены. Только легче ему стало на душе – можно было быть самим собой: не изображать примерного мужа, не делать вид, что не волнуют его сплетни и перешептывания за спиной.
Окружающие восприняли его новый статус по-разному: осуждали, жалели, удивлялись, радовались… Последнее утверждение относилось к Малиновскому - он был искренне рад за друга.
Поговорили, пообсуждали, и успокоились. Приняли ситуацию в том виде, как она есть.
Женсовет счел необходимым опекать его: то пригласят на чай с таниными пирогами, то устроят допрос с пристрастием: почему вид усталый? А то вдруг о дочке побеспокоятся:
– Андрей Павлович! Мы с детьми в зоопарк в выходной собрались, - Пончева начала прямо с порога, - и Машка с Егоркой пойдут! Мы хотим и Вашу Лизоньку взять. Доверите?
– Спасибо, Татьяна. Я и сам могу…
– Ну ей же интереснее с детьми, веселее… А у Вас, наверное, дел накопилось за неделю…
– Уговорила! Дел и вправду много.
– Так мы заедем? Часов в 12 нормально будет?
– Хорошо, Таня! Спасибо, будем ждать…
И так постоянно – то зоопарк, то цирк, а то и просто прогулка в парке…
Глава 3.
Рабочий день близился к завершению: осталось несколько документов просмотреть и можно ехать домой. Там Лизонька. Она уже ждет – звонила только что. Не сама, конечно, с помощью няни. Няня теперь живет у них постоянно – все-таки у Жданова рабочий день ненормированный, всякое случается, а так он за дочку спокоен.
Родители вначале сильно возмущались тем, что он развелся с Кирой, но, пожив пару месяцев в Москве, такого наслушались, что кардинально изменили свое мнение. Даже жалели его. Ему было странно - он и в детстве от них такого не испытывал.
Сегодняшним днем Жданов был доволен: удалось поразить японскую делегацию изделиями компании и заключить с ними выгодный договор. Было приятно вдвойне, потому что Милко, сам великий мастер, признал правильность его стратегии. Он долго упирался, не хотел шить такие «скромные» с его точки зрения наряды. Милко привык к европейской открытости и сексуальности одежды. Жданов взял риск на себя - уговорил, почти заставил, изменить концепцию новой, «восточной» коллекции. И вот - успех! Именно скромность, невинность и даже целомудрие привлекли японцев. И Милко признал его правоту. Публично признал! Это дорогого стоит…
Улыбка гуляла по лицу Жданова, как воплощение положительных эмоций дня: японцев… Лизоньки… родителей…
– А жизнь-то налаживается, Жданов! – сказал он сам себе и довольно потянулся.
В этот момент появился Малиновский. Уселся в свое вице-президентское кресло и молча наблюдал за другом. И вдруг спросил ни с того, ни с сего.
– Андрюх, а ты Катьку вспоминаешь?
Довольная улыбка тут же исчезла с лица Жданова.
– А что собственно вспоминать? Две ночи… Она сделала свой выбор - уехала с Михаилом и, видимо, вполне счастлива…
– Я видел его вчера, - Малиновский говорил, не поднимая глаз на друга, старательно ковыряя щербинку на столе.
– Кого? – не врубился сразу Жданов.
– Михаила… Мы обедали с Полянским в «Мармеладофф».
– Так он же владелец! Ничего удивительного… Ах, да… они же в Питере… Ну, приехал… приехали… по делам.
– Андрюх… Он один был. Цыпочку одну клеил, настойчиво так… Потом вместе ушли… Я ее знаю. Она из ресторана с мужиком не в кино уходит…
На скулах Жданова заходили желваки. Пальцы сжались в кулаки, и косточки побелели.