Ты поможешь мне?

– Да…

Все напряжение, которое скопилось в ней, выплеснулось наружу слезами. Она плакала беззвучно, без всхлипываний и рыданий. Слезы просто текли по ее лицу, а губы улыбались – это были слезы очищения.

Он стоял рядом. Сжимал ее в своих руках, но не делал попытки поцеловать – смотрел на ее слезы, глотал комок из них в своем горле, и крепче стискивал зубы, чтобы не дрожали губы – он плакал молча…

*

– Маргарита, позвольте выразить Вам… - Андрей вздрогнул от знакомого голоса, очнулся от воспоминаний, - перед ними стоял Воропаев. Говорит обычные в таком случае слова сожаления, а в глазах никакой жалости, только злорадство и опять же тайное превосходство. Но это только для Маргариты его истинные мысли – тайна. Для Андрея тайны уже нет…

Это случилось вскоре после того, как Александр стал президентом – исполняющим обязанности, но это не существенно, фактически он и есть президент. Андрей зашел в кабинет, еще недавно бывший его местом работы, забрать свои вещи. Рабочий день закончился, в офисе никого не было. Даже Сашкина пунктуальная секретарша оставила свой пост – видимо Воропаев ее отпустил, иначе она бы не посмела.

Александр сидел в кресле, откинувшись и положив ноги на стол. Курил трубку и пил коньяк. Изрядно уже выпил – бутылка была наполовину пуста. В другом состоянии он вряд ли сказал бы то, что сказал… Разумеется, он этого хотел! Какой смысл просто знать тайну? Если соперник не знает о ней, он не почувствует своей ущербности… И он не удержался, сказал.

– Что, «сыночек», не ожидал от папочки? Думал, простит он тебя, думал ты единственный… А вот и нет! Нашлись и другие…

– О чем ты? Кто – другие?

– Я о сыновьях… которые любимые…

– Чьих сыновьях?

– Папочки нашего! Пал Олегыча!

– Ты пьян! Совсем голову снесло…

– Не веришь? Зря! Вспомни! С самого детства он меня больше любил! Тебя наказывал, а меня защищал! И в Гарвард отправил! И голосовал за меня! И компанию доверил!

– Он жалел тебя. Из-за друга своего погибшего.

– Неправда, он и раньше ко мне относился как к сыну… любимому…

– Кто тебе сказал, что отец… что Павел Олегович…

– Мама сказала… перед смертью…В той аварии отец сразу умер. А она некоторое время жива была. Недолго, но успела сказать мне: «Будет трудно, ты к Павлу иди. Он твой отец…»

Андрей поверил сразу – не мог Сашка на мать такое наговорить, он ее боготворил.

Да и память услужливо подсовывала картинки из прошлого – отец действительно относился к Сашке с бОльшей любовью. Теперь понятно, почему так происходил. Вина перед его матерью, которую он, видимо, любил, перед другом своим, которого предал, оборачивалась любовью к их, а, по сути, его сыну. Эта любовь была искуплением греха. А после гибели Воропаевых она дополнялась еще и любовью-долгом живущего по отношению к мертвым.

Перед тем, как уйти, спросил

– Отец знал, что ты знаешь?

– Знал.

– И когда ты ему сообщил? Когда тебе стало особенно трудно?

– Перед выборами президента.

– Надеюсь. Ты не будешь это афишировать? Тут ведь и твои родители замешаны.

– Не буду, конечно. Именно из-за родителей. Из-за мамы. Я бы и тебе не сказал, если бы ты Киру не бросил. Еще и ребенка не признал. Не могу видеть твою счастливую физиономию!

– Ребенок не мой! Я это знаю!

– А чей-же? Павла что ли?

– Ты что, совсем уж отца унизить хочешь? Не мог он с Кирой… он пожалел ее, дал ребенку свою фамилию. А чей ребенок, ты у Киры спроси. Ты же брат, тебе она скажет

– В том-то и дело, что не говорит. И это подозрительно.

– Ну, все, закроем тему. Будем считать, что братский разговор прошел в теплой, дружеской обстановке.

– Ты не вернешься в компанию?

– А ты этого хочешь? Боишься не справиться?

– Справлюсь! И не надейся…

– Тогда прощай!

Все прошедшие годы Андрей боялся, что Воропаев нарушит свое обещание, и Маргарита узнает об измене отца, но Александр молчал. Тогда отец был жив, а теперь… Теперь он может заявить свои права. Он смотрел на Воропаева со страхом и мольбой, и лихорадочно думал, как остановить его в случае чего.

Положение спасла Юлиана. Она вместе с дочкой и Романом подошла к Маргарите, они стали разговаривать, и Александр отошел. Вслед за ним ушел и Роман с девочкой – зачем ребенку участвовать в столь печальном событии. Андрей вообще удивился, зачем Юлиана привела ее? Она никогда раньше не появлялась в Зималетто с ребенком. Большинство и не знали, что у нее есть дочь. А если и знали, то понаслышке. А видели очень немногие.

Ни Андрей с Катей, ни Кира, своих детей сюда не привели – они попрощались с дедушкой дома. В домашней обстановке все не так трагично.

К ним подошла и Кира. Она вела себя здесь как полноправная невестка – сидела рядом с Маргаритой – по правую руку! Там Андрей должен был сидеть, по правилам, но не будет же он спорить. Он сел напротив. А Катя…. Она вообще старалась быть не на первом плане – не признали ее Ждановы-старшие, ну и ладно, что теперь сделаешь. Она бы вообще не пошла сюда, но папино воспитание не позволило – надо отдать долг уважения! Он отец ее мужа! Любимого и любящего! И она пришла, но держалась в тени, села за спиной Андрея, и чувствовала себя там в безопасности.