Шрифт:
«Прости»
— Долго ты будешь сидеть и пялится, или всё же пойдёшь по своим делам, если они у тебя вообще есть?
— Имбецил.
— Коза.
— Тебя сейчас всё устраивает?
— Абсолютно.
— А знаешь…мне понравилось.
— Лицемерка.
— Люблю тебя.
— Я думала, ты не был серьёзен.
— Конечно.
Их…их слишком много. Я не могу. Я не успеваю. Я не…
Мы…
И снова перехожу на крик, окончательно теряя рассудок. Закрываю глаза, ничего не чувствуя, кроме боли.
«Ты умрёшь» — шипящий голос кажется чем-то обычным. Но только буквально на секунду, тот короткий промежуток времени, когда боль прекращается, а мне возвращается разум, я понимаю.
«Ты соврала»
Да, я соврала. Много раз. Я знаю, что умру, я…
И снова срываюсь на визг.
«Ты не исполнила желание. Ты не исполнила обещание.»
Тьма перед глазами внезапно рассеивается. Глаза почему начинает резать свет при том, что я закрыла их. Поднимаю руки перед глазами. Щурюсь, пытаясь рассмотреть чей-то силуэт вдали.
Я не чувствую боли. Я ничего не чувствую. Но я могу двигаться, я могу нормально мыслить, я…
Где я?
— Ты хочешь жить? — вопрос заставляет меня невольно вздрогнуть, а затем опустить руки, пытаясь разглядеть человека вдали.
Что я только что слышала? Это кто-то сказал? Кто?
— Эй, — тихо говорю, делая шаг вперед. Но силуэт так и остаётся на таком же расстоянии. Непонятливо верчу головой, встряхнув волосами.
Всё вокруг белое, это даже не помещение, это… Пустота. Тишина. Вообще ничего. Делаю шаги вперёд, но силуэт так и остаётся на внушительном расстоянии.
Начинаю бежать, зову эту безмолвную фигуру. Но он так и не приближается. Я бегу, спотыкаюсь, падаю. Поднимаюсь на ноги, снова бегу. Но он так и остаётся на внушительном расстоянии.
— Ты хочешь жить? — повторный вопрос звучит только тогда, когда я замираю на месте.
— Да! — кричу, подскакиваю на месте. Начинаю тяжело дышать, вертясь вокруг себя.
— Ты готова победить? — не могу понять, кто говорит со мной. Не понимаю, где он стоит. Голос звучит со всех сторон одновременно, отдаётся эхом где-то у меня за спиной. И при этом я не могу его распознать, будто никогда не слышала. В жизни.
— Да! — восклицаю отчаянно, не зная, что будет дальше.
— Тогда останови их, — металл в голосе заставляет содрогнуться. — Сделай это. Уничтожь сосуд с тьмой, — в ушах стучит сердце, пока я несколько раз озадаченно моргаю.
— Остановить? Сделать? У…уничтожить его? — «да» отдаётся эхом, пока я замираю, широко раскрыв глаза. И смотрю вперёд, на неподвижную фигуру. — Хорошо, я обещаю.
— Только в этот раз сдержи обещание, — последние слова кажутся мне шепотом, пока я завороженно наблюдаю за тем, как силуэт постепенно становится всё точнее и точнее, а за спиной появляются…
***
Крышка гроба с оглушительным треском отлетает, пока я делаю хриплый вдох, широко открываю глаза. Рывком сажусь, пошатываясь. Перед глазами всё мутнеет, пока я окончательно не встаю. Встряхиваю головой, оглядываясь. И все взгляды точно направлены на меня.
— Твою же мать… — вырывается у Ногицунэ, когда я выскакиваю из гроба. Твёрдо стою на ногах, поднимая взгляд на заклятого врага, который замирает прямо передо мной. Камень выпадает из его руки, разбиваясь на мелкие осколки у наших ног. И пользуюсь этим моментом, замахиваясь кулаком и ударяя тёмному духу прямо в нос, слыша неприятный треск. И тут же тот валится на пол, прижимая руку к носу, а я невольно вскрикиваю, чувствуя боль.
— Бар! — чёрт, рана. Аллен тут же понимает меня, вырубая мужчину за своей спиной точным ударом в солнечное сплетение. Подскакивает ко мне, произнося:
— Твою же налево, — вместе отскакиваем, когда ведьма насылает заклятие. Снова встряхиваю костяшками пальцев, морщась от лёгкой боли. — Ты вернулась, — облегчённый вздох, а затем мы оба отлетаем в разные стороны друг от друга, тяжело ударяясь об пол.
Я слышу выстрел, отчего сразу же поворачиваю голову в сторону, откуда исходил звук. И замечаю пистолет, направленный точно на меня, а затем следует повторный выстрел и силуэт, проскакивающий прямо передо мной.
— Маркус! — вскрикиваю, узнавая своего друга, который тяжело валится на пол передо мной. Я мигом сажусь на корточки, чувствуя, как ноют ноги.
— Не парься, Эмили, — хриплый вздох срывается с его губ, пока я испуганно смотрю на расплывающееся кровавое пятно на его футболке. Мои пальцы дрожат, пока я пытаюсь тщетно зажать рану, а латиноамериканец отталкивает мои руки, заставляя вскочить на ноги. — Я выживу.
— Спасибо, — произношу дрожащим голосом, чувствуя, как губы растягиваются в каком-то жалком подобии улыбки. И в тот же момент я вспоминаю.