А вот глаза, как и у Нико, непроглядно-чёрные.

— Я уже это делаю, — громко произносит девушка, теперь отступая назад. — И я не хочу продолжать. Меня с тобой ничего не связывает, — она хватает книгу и клетчатую рубашку, затем уже телефон с наушниками. Музыка стремительно набирает обороты, теперь её уже хорошо слышно и без наушников.

— Ты правда считаешь, что тебя не связывает со мной совсем ничего? — незнакомец наступает, останавливаясь уже в метре от неё.

— Я…я… — она теряется, оглядываясь. Тьма будто сгущается. Это пугает. — Я знаю, что ты — мой отец. Так же знаю, что ты — властитель мира мёртвых и фактически изгой на Олимпе.

— Я никогда не сомневался в твоём уме, — хмыкает мужчина, проводя пальцами по короткой щетине.

— Я в себе никогда не сомневалась. Но теперь мне плевать на тебя, Аид. Тебя не было в моей жизни никогда. Ты не учавствовал в ней, я никогда не знала своих настоящих родителей. И я не побегу, внезапно обрадовавшись, к тебе в объятия, — девушка набрасывает на плечи клетчатую рубашку. Брюнетка шурит глаза, не реагируя ни на что, но в то же время стойко выдерживая пронзительный взгляд тёмных глаз, на глазах становящихся тёмно-голубыми.

Взгляд Аида спокоен и печален. Бог мёртвых хмур и задумчив.

— Ты моя дочь.

— Это ничего не меняет. Ты мне — лишь отец, пакет генов. Спасибо, что решил подняться из своего грёбанного…

— Достаточно, — резко говорит бог, выходя из тени. Он одет в джинсовую рубашку и джинсы, теперь уже раздражен. — Я не пришел, чтобы выяснять с тобой отношения. Я не пришел, чтобы доказывать тебе, что я важен для тебя самой, — Мари выгибает бровь, сжимая губы. — Я здесь, чтобы помочь тебе, как своей дочери, что теперь — часть пророчества. Я хочу сделать так, чтобы у меня тоже были наследники.

— Значит, всё сводится к власти, — хмыкает Мари, уже собираясь уходить.

— Ты такая же, как мать. Ты любопытна, но спокойна.

— Мне плевать на свою биологическую мать, — Мари хмурит брови, оборачиваясь. Моргает, озадаченно приоткрыв губы в немом вопросе.

— А зря, но мы не об этом поговорим сегодня, — вздыхает Аид раздраженно. — Тебе остаётся выбор. Я хочу заполучить Яблоко.

— Ты его не получишь, — отрезает девушка.

— С твоей помощью.

— А если я откажу? — оживляется девушка, чувствуя нарастающую в дцше силу.

— Я заставлю тебя.

— Я убегу, — девушка отступает назад, понимая, что их разговор зашел в тупик.

Она не сомневалась в собственном отце. Она знала, что Аид — не лучший друг. И он — ужасный враг.

Но Мари — человек принципов. Она знает, чего хочет. И прекрасно понимает, что вокруг — такие же манипуляторы, как она.

— Ты как твой брат, слишком упорна, — качает головой бог, отступая назад. — Но ты — личность. И тебя вряд ли будут контролировать боги, — усмехается Аид. — Но за это, я открою тебе секрет: твой дружок, сын Гермеса, скрывает кое-что важное. А как ты знаешь, враньё обычно рушит жизни, — бог мёртвых отступает, совсем скрываясь в тени и постепенно исчезая.

А Мари остаётся наедине с собствеными мыслями. Но затем тут же резко поднимает голову, начиная шептать самой себе под нос:

— Секрет сына Гермеса… — она хмурит брови, сжимая в руке книгу. — Питер?.. Нет, не может же быть…

Перед глазами мелькают моменты.

Питер с мешками под глазами и уставшими глазами.

Стивенс убегает в ванную, крича что-то про аптечку.

И полный рюкзак.

— Питер, Питер, Питер… Что же с тобой не так? — она качает головой, озадаченно оглядываясь.

— Стивенс… Твои секреты слишком интригуют, — девушка внезапно срывается с места, выпуская из руки книгу.

Она бежит, чувствуя в заднем кармане телефон. Подскакивает, чувствуя, как резиновые подошвы кед скользят по плитке, издавая скрипучие звуки.

— Я должна, должна… — задыхается Мари, а клетчатая рубашка развивается за спиной. Она бежит, бежит как можно быстрее, зная, что все собрались в гостиной.

Она резко распахивает дверь в комнату Дина и Питера, тут же взглядом находя рюкзак последнего, что стоит рядом с кроватью.

Будто в бреду, девушка расстёгивает рюкзак, замечая синюю косметичку. Аккуратно достаёт её, вертя в руках.

— Секрет… — Мари заводит непослушные пряди волос за уши, вглядываясь в синюю ткань, а затем расстёгивая молнию.

Она видит шприцы, наполненные тёмной жидкостью. Герметично закрытые, и в то же время ясно видимые.

— Твою же мать… — произносит ошарашенно.

Будто бы в трансе, Мари поднимается на ноги, обоими ладонями держа в руках найденную вещь. Медленно выходит из комнаты, идя по коридору, а затем спускаясь по лестнице в гостиную.