— Ладно, — усмехнулся себе в усы Гунявый. Васька посмотрел на Куприяна, почесал затылок и замялся.

— Ты что? — спросил Куприян.

— Да я ничего, — смущенно возразил Васька.

— Ну…

— Я лучше задами пройду, — пробормотал он.

Куприян подумал.

— Ну и черт с тобой! Оно и лучше… Гунявый презрительно крякнул. Куприян порылся под стрехой и вытащил одностволку с длинным порыжевшим дулом.

— Заряжена? — спросил он Гунявого.

— Не, — ответил старик.

Куприян порылся еще, достал рожок с порохом и стал заряжать ружье тщательно и медленно. Гунявый и Васька молча смотрели на его работу.

Кончив, Куприян встал, вскинул ружье на плечо и тряхнул волосами.

— Так-то лучше, — сказал он.

— Идти, что ль? — спросил Васька.

— Валяй. Около болота встретимся.

Они вышли.

Был уже день, но серый и бледный. Дождь перестал, но тучи шли низко и тяжело.

Васька пошел вдоль огорода, оглядываясь по сторонам. Куприян с Гунявым прошли через двор, и Куприян вышел на улицу.

— Ты того… — сказал старик, стоя в калитке.

— Что?

Егора опасайся… Ему уж доложено…

— Кто? — хмуро спросил Куприян.

— Палашка, чай, солдатка… ее дело. Так ты, говорю, опасайся…

Куприян почесал затылок.

— А ну его к чертям в болото! Не дюже испугался, — сказал он и пошел вдоль улицы.

Гунявый долго смотрел ему вслед своими маленькими острыми глазками из-под седых нависших бровей. Потом вздохнул, почесал грудь и пошел к сараю, где сбивал бочку.

Куприян шел посвистывая и думал, что надо сделать так, чтобы его заметили в волостном правлении. Когда он вышел на площадь и пошел мимо волости, навстречу ему попался столяр Семен, слегка выпивший молодой мужик.

— А, Куприян Васильевич, наше вам! — сказал он, весело скаля зубы.

— Здорово, — ответил Куприян и остановился.

— За чьими лошадками пожаловали? — спросил Семен.

— Твоей не возьму, — насмешливо возразил Куприян.

У Семена, пьяницы и пустого, ленивого мужика, была самая плохая и старая на селе лошадь.

Семен засмеялся.

— Ну и то ладно! — сказал он. — Ты бы у старшины посмотрел: ха-арошую тройку купил!

— Поглядим, — хладнокровно проговорил Куприян и пошел дальше, заметив движение в окнах волостного правления.

Попадавшиеся ему навстречу мужики угрюмо отворачивались и что-то бурчали. Куприян поглядывал на них с усмешкой и скоро вышел в поле.

Тройка земских круглых и сытых лошадок выехала из лесу от станции и, всползши на гору, бойко покатила к Дерновому.

На козлах сидел ямщик, парень лет девятнадцати, с совершенно круглой рожей, веселый, курносый, с большими, толстыми губами. В бричке поместились старшина. Головченко и урядник, коренастый пожилой человек, с большой бородой, в порыжевшей полицейской форме, с шашкой через плечо.

Старшина изрядно выпил на станции, а потому был весел и умильно поглядывал вокруг; нос у него покраснел и глаза замаслились; он был в разговорчивом настроении, как всегда, когда был пьян. Урядник тоже был под хмельком, но держался с достоинством.

Таратайка подпрыгивала по ухабам, лошади помахивали подвязанными хвостами. Ямщик посвистывал, помахивая локтями, и поглядывал по сторонам.

— Вот, изволите видеть, Максим Иванович, — говорил урядник, когда тройка выехала на гору, — какие требования предъявляет нам начальство. Взять и словить конокрадов!.. А как их словить, когда я на пятьдесят верст один чин полиции…

— Словим, — уверенно возразил старшина. Да, как же, дожидайтесь! Отчего не словить? Словить можно…

— Черта мы словим, когда я не знаю, как и за дело взяться-то, сумрачно отозвался урядник, — я ведь, собственно, больше по торговой части имею способности, а не конокрадов ловить. Как их ловить? На всю округу первые разбойники… Кого будем расспрашивать, ежели…

— Кого? А прохожих!

Старшина сказал это совершенно случайно, просто потому, что впереди на дороге, мимо дерновских мельниц, уныло торчавших на косогоре, шел человек с ружьем.

— А, это Иван Семенович идет, — заметил урядник.

Старшина стал всматриваться.

— Учитель, дяденька, — звонко подтвердил ямщик. Дерновский учитель Иван Семенович, страстный охотник, одевался по-русски.

— Он самый, — согласился старшина.

Тройка, позвякивая бубенчиками, катила дальше, догоняя прохожего, а урядник возвратился к интересующему его вопросу:

— Опять же, как его словить? Облаву нужно, а какая облава, ежели все мужики коли Куприяну не приятели, так боятся его хуже черта.