Вдруг он пошевелился.

— Поп-то…

Васька очнулся.

— Чего?

— Говорю, поп-то…

— Да-а, — протянул Васька, опять начиная дремать.

Ветер рванул с особенной силой, так что сухой тростник зазвенел долгим, слабым и тоскливым звоном.

— Так, значит, поп на ярмарке? — сказал Куприян.

Васька опять поднял голову.

— Не иначе, что так… Сам видел, утром один ехал.

— На одной али на паре?

— На одной…

Васька сморщился, как бы что-то соображая, и вдруг прищелкнул пальцами.

— Ну и ловко! В самый раз… Он приподнялся и оскалил зубы.

— Идем, что ли? — спросил Куприян.

— Конечное дело… другого такого случая — жди!..

Куприян встал, поправил шапку и полез обратно на скат, хватаясь за ветви и скользя. Васька карабкался за ним.

— Черт знает, как это самому невдомек… Ловко!

Они вылезли наверх и притаились, как два голодных волка, высматривая дорогу. Сейчас же за выгоном начинались плетни и заборы, а за ними чернелись и пропадали в темноте темные кучи строений с ободранными, голыми остовами крыш.

Ветлы и березы уныло раскачивали над ними голыми верхушками с долгим, непрестанным шумом. Тишина была мертвая, только где-то по ту сторону села однообразно позвякивал колокольчик да далеко-далеко слабо тявкала собака.

Куприян и Васька двинулись обратно через выгон, зорко осматриваясь по сторонам. Прошли мимо огородов, мимо изб с черными слепыми окнами и вышли на площадь, посреди которой слабо белела в темноте церковная ограда.

— А может, поп вернулся? — заметил вполголоса Васька.

— Нет… должно, нет, — возразил так же тихо Куприян, — в окнах светится… должно, к ночи ждут.

Поповский дом, белый, с железной крышей, стоял рядом с большим лавочным амбаром. В одном окне его слабо светил огонь и видны были ситцевые занавески на окне и два горшка с цветами.

Куприян и Васька подошли к воротам.

— Собаки есть? — спросил Куприян.

— Должна быть, коли за попом не убегла…

— Ты стукни…

Васька слабо постучал в забор.

Со двора никто не отозвался.

— Должно, нет, — заметил Васька и поднялся на лавочку возле ворот. — Не видать.

— Лезь, — шепотом сказал Куприян.

Васька ловко и бесшумно поднялся над забором, посидел наверху, чутко прислушиваясь, и легко спрыгнул вниз. Щеколда тихо звякнула, и калитка отворилась.

Куприян вошел во двор.

Двор был большой, поросший травой и чистый.

Они тихо, крадучись, прошли мимо дома к конюшне. Васька попробовал рукой.

— На замке! — сообщил он.

Куприян в свою очередь пощупал замок, достал из кармана маленький ломик, заложил в петлю и нажал. Замок не поддался. Куприян нажал сильнее, что-то затрещало, и запор со звоном обрушился вниз.

— Эх, черт!.. — пробормотал Куприян.

Васька вздрогнул и оглянулся. Оба замерли, повернувшись к дому. Там было по-прежнему темно и тихо; в крайнем окне слабо брезжил свет.

— Дома один старый поп… батька молодого, заштатный… Он, чай, и глухой уже, — совсем старый! — прошептал Васька.

Куприян отворил дверь. Изнутри пахнуло теплым навозом и послышалось ласковое пофыркивание лошади, не видной в темноте.

Васька остался у дверей.

Все было тихо. Ветер слабо и глухо шумел у церкви в верхушках лип. В окне у попа мерцал огонек. В конюшне осторожно позвякивала уздечка, и лошадь, почуяв незнакомого, пугливо фыркала и перебирала ногами по мягкому навозу. Куприян точно утонул в темноте.

Васька смотрел, смотрел, глаза у него расширились и заслезились от напряжения.

— Скоро? — шепнул он в темноту.

— Сейчас, — тихо донеслось оттуда.

Копыта лошади застучали по деревянному мосту; темнота точно заколыхалась, и вдруг из нее вынырнула фигура Куприяна, а за ним большая голова лошади, пугливо прядающей ушами.

— Гнедая, — радостно сказал Васька, — эта много лучше той… Недавно купил поп-то, по всему селу хвастался!..

Куприян зло ухмыльнулся.

— Так ему и надо… Пущай теперь и он подождет…

— Чего? — с недоумением переспросил Васька.

— Лошадку пусть подождет… Фомке приказал ждать-то?..

Васька захихикал.

— Одначе куда ее? — спросил Куприян.

— К цыгану… Трофиму… больше некуда.

Куприян подумал.

— Двигай ты, а у меня тут того… дело есть.

— Опять насчет бабы?

Куприян неохотно пробормотал что-то.

Васька ухмыльнулся и пожал плечами.

— Чудасия!..

— Ну, ладно, — недовольно прервал Куприян, — сдашь коня Трофиму, дешево не отдавай — конь добрый, а сам к ночи назавтра назад… беспременно.