— Я расскажу вам что-то сейчас, но вы никогда не расскажете это кому-либо еще.

Она подтвердила, что их переправили в Инчмахом, дабы спасти от англичан.

— У твоей матери планы относительно тебя, — добавила Джанет.

— Что за планы? — требовательно спросила Мария.

— Говорят, планы связаны с французами.

— Мы говорим о моих дядях?

— Да, они постоянно шлют посыльных к ней. Кое-кто, моя маленькая королева, жаждет видеть тебя отправленной в Англию, но твоя мать хочет устроить все по-другому.

Они так и не уговорили леди Флеминг раскрыть эти планы, и пять маленьких девочек, хорошо знавших Джанет, решили, она попросту ничего не знает, и не стали докучать ей расспросами.

Вернувшись к себе в комнату, такую же непритязательную как монашеская келья, Мария опустилась на колени перед маленьким алтарем, но вместо молитвы задумалась о планах, связанных с французами.

Встав с колен, она принялась изучать украшение, подаренное ей матерью, которое она всегда носила с собой. Ее мать объяснила ей содержание изображенных эмблем. Серебряные орлы символизировали Лотарингию, двойной крест — Иерусалим, а лилии — Анжу и Сицилию. Это был герб рода де Гизов. Ее мать говорила:

— Помни всегда этот символ, будешь ли ты в страхе или в сомнениях. Это наш герб.

Говоря о де Гизах — говорили о Франции! Что же подразумевала леди Флеминг, говоря о планах, связанных с французами?

— Куда бы я ни отправилась, — сказала Мария себе, — я возьму моих подруг с собой. Я никогда, никогда не разлучусь с ними.

* * *

Через некоторое время она полюбила жизнь в монастыре. Вокруг было столько всего интересного, а эти люди в черных одеждах всегда были готовы учить. Здесь она обучилась говорить и читать по-французски, испански и итальянски так же хорошо, как по-латыни. Она могла играть, где только пожелает, на землях, прилегающих к монастырю, и не было никаких соглядатаев при ней или ее подругах. Они могли уходить куда угодно и так далеко, как позволял остров.

Дни текли столь медленно, что всем пятерым казалось, они прожили уже долгую-долгую жизнь на этом острове Инчмахом.

* * *

Однажды, когда любопытство завело их на берег озера, они увидели людей, гребущих к острову. Девочки побежали обратно рассказать леди Флеминг об увиденном. Мария трепетала от волнения, уверенная, что это прибыли англичане забрать ее.

Аббат в ужасе побежал к берегу, а Мэри Флеминг увела девочек в монастырь, но они могли наблюдать за происходящим из окна.

Они увидели улыбающегося и раскланивающегося с людьми аббата.

— Англичане! — вскричала леди Флеминг. — О нет, они не англичане. Это титулованные лица Шотландии. Они прибыли сюда забрать нас домой.

Она оказалась права.

Леди Флеминг набросила накидку на грациозную фигурку Марии и обратилась к Флем с просьбой принести брошь с гербом де Гизов Лотарингских.

— Обратно, к чему-то более светлому, — произнесла леди Флеминг, — и спасибо всем святым!

Как это ни странно, Мария сомневалась, что действительно хочет возвращаться. У нее было столько друзей в этом спокойном приюте! Она задумалась о тихом учебном классе, где она и четыре другие девочки так часто сидели вместе, разбирая домашние задания; она вспомнила о той свободе, которой она обладала на острове, о покое и тишине, которых они испугались поначалу и так полюбили позднее.

Она всплакнула, прощаясь с некоторыми обитателями монастыря, к которым она особенно привязалась. Она обняла их и совсем не по-королевски спрятала лицо в их мрачных одеждах, которые так оттолкнули ее вначале.

— Прощайте, — закричала она. — Прощайте, дорогие братья. Прощай, милый аббат. Прощай, милый Инчмахом.

Она стояла, прощально взмахивая рукой, пока шлюпка, несшая ее и придворных, пересекала озеро.

Мать ждала ее в замке Стирлинг. С нею ожидали возвращения Марии лорды Линдсей, Ливингстон, Монтроуз и Эрскин. И еще был среди них чужестранец.

Он был высок ростом, и его борода завивалась так, как девочка никогда доселе не видела; его руки постоянно двигались от волнения, а глаза блестели и вспыхнули настоящим огнем, когда он остановил взгляд на маленькой королеве.

— Это посол от короля Франции, — произнесла королева-мать таким тоном, что даже показалась выше и величественнее. — Он прибыл с приветствиями от короля и моих братьев.

Мария была очарована приезжим. Он был красивее всех мужчин, которых она когда-либо встречала. Изящно опустившись на колено, но не так, как это делали шотландцы, он взял ее руку и поднес к губам.

— Самый смиренный из всех слуг Вашего Величества, — произнес он.

Он продолжал удерживать ее руку.

Затем он встал и повернулся к королеве-матери.

— Прошу прощения, Мадам, — сказал он по-французски. Однако, познания Марии во французском были достаточны, чтобы понять его.

— Я поражен этой волшебной красотой.

Королева-мать улыбнулась. Она обращалась к нему:

— Монсеньер адмирал.

Были легкая болтовня и смех, и маленькая Мария заметила других чужестранцев, вошедших в зал. У них были такие же сильно вьющиеся бороды, они весело смеялись и быстро переговаривались — пожалуй, даже слишком быстро — по-французски.