Гарри смущенно буркнул что-то примиряющее, глядя, как Гермиона нервно кромсает вилкой кусок пирога, пока Рон с подчеркнутым интересом сосредоточился на газете.

Повисшую в воздухе паузу прервал возглас Грейнджер. Она вскрикнула и выхватила у друга “Пророк”.

— Смотрите, вот здесь!

Троица уставилась на изображение, занимавшее неприлично мало места на самой последней странице выпуска.

— Мать моя Моргана, это же… — Рон выпучил глаза то ли от удивления, то ли от ужаса.

— Нарцисса Малфой, — подытожил Гарри, нервно передернув плечами.

Гермиона пробежала глазами по статье. Хотя, статьей это можно было назвать с натяжкой. Пара скупых строк о том, что миссис Малфой скончалась, следствие ведется. Далее приносились соболезнования ныне единственному отпрыску дома Малфоев, и далее, и далее.

С колдографии на друзей строго смотрела и поджимала губы сдержанная и чопорная Нарцисса Малфой. Даже на мизерном портрете на последней странице газеты она выглядела идеально.

— Вот это да, — выдохнул Рон, — что произошло? Она вроде не собиралась… — и осекся, осознав, как глупо прозвучали его слова.

— Это не наше дело, что там произошло, — отрезал Гарри, отодвигая от себя пустую чашку.

Рон с удивлением уставился на товарища. Чего-чего, а такого ответа он точно не ожидал. Любознательность Поттера давно стала притчей во языцех. Да, в таком вопросе любознательность — нонсенс, но все же, это ведь Малфои, с их-то прошлым!

— Гарри прав, Рон, — строго произнесла Грейнджер, демонстративно избегая взгляда Рона, — это касается исключительно семьи Малфой.

Хотя, признаться, ее и саму смутило неожиданное известие. Может, стоило попросить Гарри узнать об этом в Министерстве?

Но не могла же Гермиона поддержать любопытство Уизли после его хамского поведения! И еще хуже — ввязаться в очередную бессмысленную перепалку с Роном! Святая Моргана, дай ей терпения!

*

Самый перспективный колдомедик столетия по версии журнала “Колдомедицина сегодня” заглянула в ежедневник для проверки списка пациентов на текущий день.

Несколько старых знакомых, особых любителей экспериментировать с экзотическими растениями и животными.

Парочка снобов, которым чувство собственной важности не позволяет обратиться в муниципальную лечебницу и вынуждает втридорога оплачивать услуги частного колдомедика.

Трое новых клиентов, и один из них с очень необычным именем. Гермиона даже издала тихий смешок.

Для новых пациентов следовало подготовить договор. Ничего особенного, просто вид магического контракта о неразглашении личных данных лечащегося. Хоть это были и не слишком сложные чары, но все же Гермионе пришлось потрудиться над их созданием, и в душе она очень гордилась своим изобретением.

Грейнджер легко взмахнула над пергаментом палочкой, выводя одной ей знакомые фигуры и нашептывая слова заклинания. За этим занятием ее и застал первый пациент.

Не отрываясь от пергамента, Гермиона свободной рукой сделала приглашающий жест в сторону кресел. Боковым зрением она видела, как темный силуэт переместился от камина к мягкому креслу и выжидающе замер.

Взмах волшебной палочки, и на долю секунды пергамент вспыхнул золотистым светом. Готово.

— Мистер Ретт Батлер? Серьезно? — девушка опустилась в кресло, с неприязнью встречаясь взглядом с молодым человеком.

*

Гермиона Грейнджер его удивила. Оказывается, она не заумная книга, которой придали невнятную внешность угловатой девчонки, а девушка.

Пожалуй, он впервые отметил это, когда увидел то интервью в журнале. Статью сопровождало большое изображение мисс Всезнайки. Вопреки ожиданиям, с колдографии на читателей внимательно взирала вовсе не сутулая растрепанная зубрила, а молодая женщина с копной аккуратных локонов и удивительно живым взглядом.

“И парой отнюдь недурных ножек!” — вдруг подметил он.

Драко Малфой сделал этот вывод неожиданно для себя, пока пересекал кабинет Гермионы Грейнджер от камина к креслам.

“Ноги Грейнджер? Ну-ну”, — одернул себя Драко, устраиваясь поудобнее. Он всматривался в пергамент, озаривший комнату яркой вспышкой света.

— Мистер Ретт Батлер? Серьезно?

— Мне нравится это произведение, — произнес Малфой, конечно, привычно растягивая слова.

Гермиона поморщилась: то ли от манеры, которой была произнесена фраза, то ли от того, что заносчивый говнюк Малфой знает и любит “Унесенных ветром”.