Волан-де-Морт пал, единичные случаи сопротивления его соратников — подавлены. Когда все разрушения были устранены, суды над Пожирателями закончились, а волшебный мир тяжело и горько, но сумел оправиться от человеческих потерь, Грейнджер наконец окунулась в ту жизнь, о которой мечтала ночами, проведенными в палатке в Королевском лесу Дин.

После войны Гермиона еще надеялась, что когда-нибудь ей удастся отменить действие заклятия Обливиэйт, наложенного на родителей. Позже, когда после нескольких лет обучения колдомедицине, Гермиона успешно прошла все тестирования и с воодушевлением приступила к стажировке в больнице Святого Мунго, она проявила недюжую инициативу, чтобы проходить практику именно в отделе Нарушений Памяти. Но чем дальше она продвигалась в своих исследованиях, тем быстрее уходил азарт и запал, и тем больше колдоведьма убеждалась — мистер и миссис Грейнджер останутся Венделлом и Моникой Уилкинс на очень долгий срок, возможно, навсегда.

Новая послевоенная жизнь быстро затянула Гермиону с головой. Учеба, стажировка, отчаянные поиски контрзаклинания, дневные и ночные смены в больнице, а затем открытие собственного кабинета, который, как надеялась Гермиона, когда-нибудь перерастет в нечто большее.

Все это перемежалось с дружескими встречами в Норе, свадьбой Гарри и Джинни, разрывом с Роном, несколькими легкими романами, матчами по квиддичу, где, впрочем, Гермиона исполняла лишь роль зрителя, и снова встречами с друзьями, снова обедами у семейства Уизли, чьими-то свадьбами, крестинами, помолвками. Работа-друзья, друзья-работа.

И так продолжалось до тех пор, пока в размеренную жизнь Гермионы Грейнджер не ворвался Драко Малфой со стандартным набором колкостей, дьявольщиной на теле и обвинениями ее лучшего друга.

Гермиону разрывали противоречивые чувства.

Предвкушение — от попыток сложить кусочки головоломки воедино, заставив свои мозги кипеть и плавиться от напряженной работы, которая (о, в этом ведьма не сомневалась!) ей, несомненно, по силам — пугало и притягивало одновременно.

Чувство неловкости и дискомфорта от того, что она собирается вторгнуться в чужую тайну, не предназначенную для нее — вынуждало медлить и сомневаться.

Если бы только Грейнджер знала, что эта битва заведомо проиграна, то природная любознательность не дала ей никаких шансов остаться в стороне.

Мысли роились в голове, мешая одна другой. Перед глазами то вспыхивала последняя страница «Пророка» с портретом покойной Нарциссы, то раз за разом представал полураздетый, с трепещущими угольными венами Малфой, и его слова про высшее благо. Передай дружку. Передай Поттеру.

«Ох, Гарри…»

Когда за поворотом показалось неустойчивое сооружение с красной черепичной крышей и пятью каминными трубами, девушка невольно улыбнулась. Улыбка получилась грустной.

*

— Гермиона, дорогуша, эти лимонные кексы бесподобны! — воскликнула миссис Уизли. — Неужели в них нет ни капли магии?

— Ни капли, Молли, — отозвалась Гермиона, наслаждаясь ароматом свежей выпечки и горячего кофе. — Их пекут в маггловской кондитерской в деревушке неподалеку.

— Восхитительно, невероятно! — взвизгнул мистер Уизли, восторженно вертя в руках кекс.

— Эти простецы — настоящие волшебники! — с преувеличенным воодушевлением воскликнул Джордж, очень точно подражая интонации отца.

Гермиона поймала взгляд Джинни, и девушки обменялись легкими смешками.

— Джордж, расскажи, как идут дела в магазине? — поинтересовалась Грейнджер.

Но не давая вставить сыну и слова, Молли тут же затараторила:

— О, детка, дела идут прекрасно! Теперь и Рональд присоединился к старшему брату, — она по-матерински похлопала младшего сына по руке. — Я давно ему говорила — займись наконец делом!

— Мама! — возмутился Рон.

— Ума не приложу, в кого он уродился таким лентяем! — не унималась миссис Уизли.

— Я решил попробовать, — пробурчал Рон, неловко покраснев, — может, это меня зацепит.

— И да не минует его чаша сия, — драматично вставил Джордж.

Не первый год Рон бился в поисках занятия, к которому он бы смог «прикипеть». Грейнджер ободряюще улыбнулась, зная, как тяжело у него на душе от собственных метаний. Внешне это был все тот же Рон — добрый, преданный, иногда немного ленивый, а внутри бушевал ураган из сомнений и смятения.

— Гермиона, будь любезна, помоги мне на кухне с тыквенным пирогом, — Джинни бросила на подругу многозначительный взгляд.

Ответив широкой улыбкой, девушка улизнула из-за стола и прошмыгнула в дом. Погода была отменная, и обед устроили во дворе.

А в доме все было так, как помнила Гермиона — в глазах рябило от пестрого интерьера. Казалось, в жилище Уизли нет ни одной пары одинаковых предметов.

В воздухе витали запахи еды и полевых цветов.

Она скучала по своей семье, и где же, как не в доме Уизли, она могла утолить эту тоску. Теплые пироги, крепкие объятия, шутки и беседы ни о чем — все это согревало и привносило ощущение уюта и семейного покоя.