Сколько косых взглядов и упреков придется ей вынести от родных людей. И сколько оскорблений и унижений принесет с собой его семья.

Мерлин, если бы только знать, что это стоит того. Что столкновение двух разных миров, двух разных жизней, заведомо не обречено на провал.

Должно быть, в ее взгляде куда-то в пустоту отразились колебание и сомнение, потому что Драко вдруг легко дотронулся рукой до ее плеча, заставляя сконцентрировать внимание на себе.

— Мы никогда не узнаем, пока не попробуем, — Малфой старался, чтобы голос звучал уверенно и спокойно. Хотя, черт возьми, его внутренности уже минут десять выплясывали кадриль.

И все же Драко понял, что если отступится, не рискнет — один Мерлин знает сколько лет своей жизни он проведет в воспоминаниях, анализируя случившееся и утешая себя невозможностью иного исхода.

— Я подумаю, — вдруг, улыбнувшись, выдохнула Гермиона и, поймав вопросительный взгляд, добавила: — Я подумаю, стоит ли мне принять твое приглашение выпить кофе.

Малфой элегантно смахнул с плеча невидимую пылинку.

— Ты согласишься.

— Когда-то я это уже слышала, — отвернувшись, сказала Гермиона, сдерживая непрошенную улыбку.

— Когда-то я это уже говорил, — парировал он, излучая триумф и уверенность, — и мы оба знаем, что я был прав.

Гермиона отвела взгляд, сосредоточенно рассматривая что-то в противоположной от Малфоя стороне.

Может, Драко и не знал Грейнджер от и до, но на его стороне был загадочный артефакт с таинственной силой, что так бесцеремонно столкнула двух людей, перевернув их жизни с ног на голову.

И сейчас ему вовсе не нужно было смотреть на ее лицо, чтобы понять: Гермиона старательно прячет ту самую, знакомую ему улыбку.

А она, в свою очередь, могла поклясться, что с его губ не сходит самодовольная, мерзкая, отвратительная малфоевская ухмылка. Ради которой она готова была пройти еще через сотню проклятых шкатулок.