— Никак не могу придумать остроумную шутку, чтобы начать разговор, — призналась Гермиона.

Малфой почему-то знал, что сейчас она слегка улыбнулась. Как-то это слышалось в ее голосе, что ли. Было неожиданно и странно предугадывать ее жесты и мимику. Желудок сделал неприятный кульбит. Все его вымученные попытки отстраниться от их общей вымышленной реальности одномоментно оказались бессмысленны.

— И о чем же ты хотела остроумно пошутить? — хриплым голосом спросил Драко.

Гермиона легко пожала плечами и слегка качнула головой, снова вызвав у Малфоя стойкое чувство дежа вю.

— Наверное, о чем-то, с чего все началось. Может, про Ретта Батлера? Это было забавно, — она наконец перевела взгляд на Драко, который безапелляционно уставился в книгу, — обнаружить, что за этим именем стоишь ты.

Малфой помнил. Под этим именем он там пришел к Грейнджер на прием. Но вот незадача. Тот Малфой и этот Драко — не одно и то же.

— Грейнджер, — Малфой наконец поднял голову от книги, — я понятия не имею, кто это.

Он увидел, как по лицу Гермионы пробежала легкая тень. Почти незаметная для тех, кто не знает ее мимики так, как почему-то знает он.

— Это герой произведения, — спокойно пояснила она, — магловского.

— Я знаю, — ответил Драко, — я помню, что знал это там.

— А здесь?

Драко просто пожал плечами, понятно все было и без слов.

Гермиона снова перевела взгляд на скачущих по газону белок, а Малфой вернулся к чтению. Вот, пожалуй, и все.

Образ Драко Малфоя рассыпался.

Мерлин, как же она тосковала по Драко. Только не по тому, кто ежедневно садился слева от нее. По другому Малфою, которого так талантливо изобразила та же сила, что сплела их сны в один общий, сыграв с ней глупую и несмешную шутку. Все-таки это просто невыносимо — скучать по тому, кто существует только в твоей голове.

Ее размышления прервал целитель, который принес целую армию мензурок и пузырьков с зельями и бальзамами. Бог весть с чем еще, что там обычно назначают людям на грани нервного срыва.

— Колдомедик оказался на месте пациента. И каково это? — спросил Малфой, когда они снова остались вдвоем.

— Я никогда не была целителем, Драко, — ответила Гермиона, — я работаю в Министерстве.

Драко слегка приподнял брови и поджал губы, чувствуя себя ребенком, в руках которого лопнул только что подаренный воздушный шарик.

Кто бы ни говорил, что глаза не могут врать, он ошибается. Прекрасно могут. Немного практики и очень много контроля — бинго.

И уж тем более никаких звуков разбитых ожиданий или рухнувших надежд никто и никогда не слышит, потому что существуют они только на страницах романов. А в реальной жизни все надежды и чаяния рушатся совершенно беззвучно.

*

Драко еще раз напомнил себе, что он сошел с ума. И не потому, что сама идея была почти обречена на провал, а потому, что в случае успеха — ему конец.

Его мать с завидной энергией ринулась восстанавливать репутацию и положение семьи. Идеей фикс, прочно поселившейся в ее голове, стало восстановление утраченных привилегий рода Малфой и возвращение оного на прежние довоенные позиции. Влияние и статус Малфоев сильно пошатнулись, но Нарцисса не сдавалась. Благотворительность, меценатство, помощь пострадавшим семьям, прямое и опосредованное участие в устранении последствий военного времени. Особенно навязчивой была мысль, что значимость их рода и статус в обществе непременно должны достигнуть прежнего уровня к возвращению Люциуса из Азкабана.

Как заботливая супруга, Нарцисса полагала, что для угнетенного заключением мужа нет ничего лучше и целебнее, чем снова возглавить успешный и влиятельный род.

Несмотря на внешний альтруизм, Малфои оставались Малфоями. Драко готов был дать на отсечение собственную голову, что хоть родители и излучали сдержанность и терпимость, а слово “грязнокровка” и вовсе стало чем-то вроде табу для их семьи, их отношение к маглорожденным осталось прежним, хоть и стало менее радикальным.

И уж тем более, неизменным остался и круг общения, состоящий сплошь из чистокровных семей.

Сам Драко на этот счет никаких убеждений не имел. Маглы казались ему предыдущей ступенью эволюции, куцым подобием нормального человека. А маглорожденные волшебники, что ж, он просто перестал о них думать. В его настоящей жизни эта тема утратила свою актуальность. Он не сталкивался с ними дома за ужином, не общался в пабе после тяжелой недели. Да и необходимость взаимодействия на работе воспринималась им крайне равнодушно. Малфой просто их не замечал, оставив позади радикальные взгляды вместе с подростковыми прыщами.