Но несмотря на то, что Рафаэль с самого начала был уверен в положительной оценке этого своего предложения, принято оно оказалось отнюдь не сразу. Во-первых, нужному эффекту помешал разразившийся через минуту ливень, и во-вторых, радостно восклицать "Ура!" могли лишь трое из четырех присутствующих. Роза на тот момент была простужена и начисто лишилась голоса, а потому ей только то и оставалось, что молча и угрюмо глядеть на стекающие по оконному стеклу капли.

На самом же деле, Розе хотелось поехать. Настолько хотелось, что она готова была провести все предстоящие часы на природе в компании горы пакетов с бумажными платками. Сидеть в четырех стенах она устала еще в первый дождливый день этого месяца, так что как следует проветриться она хотела не меньше, чем ее родители. И ей повезло: в выбранный для пикника день она проснулась, чувствуя себя почти совсем здоровой - не считая противной головной боли.

Роза отошла от зеркала и распахнула окно, впуская внутрь порыв свежего утреннего воздуха.

Над крышами соседних домов уже слабо поблескивали лучи восходящего солнца. Громко кричали чайки, сдуваемые на лету мощными порывами ветра, а по небу стремительно плыли серые тучи и облака.

Роза закусила губу. Если ветер вновь переменится, погода опять испортиться и их пикник неизбежно пропадет. Она пронзительно всмотрелась в облака, словно от ее взгляда они должны были тут же в ужасе разбежаться в разные стороны и очистить небосвод.

– Нет-нет...
– пробормотала Роза.
– Сегодня будет особенный день... И тучами его не испортишь!

Когда новый порыв ветра влетел в комнату и растрепал ее длинные рыжие волосы, она прикрыла ставни и отошла обратно к зеркалу, в которое она тут же, с любопытством, заглянула.

Несмотря на довольно-таки неспокойную ночь, выглядела она вполне мило. Ни темных кругов под глазами, ни обреченного взгляда, ни даже излишней бледности. На которую она, кстати сказать, вполне могла рассчитывать, вырвавшись из когтистой хватки простуды. Но, нет... Если здоровье ее последние дни и прихрамывало, то на ее внешности это никак не отразилось.

Ее взъерошенное отражение игриво ей подмигнуло, и Роза хмыкнула.

Напевая уже успевшую надоесть мелодию, упрямо продолжавшую крутиться в голове, она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

* * *

Завтрак проходил бурно. Ранди и Джон, младшие дети семейства Филлипс, хохотали и бросались друг в друга кусочками огурцов и помидоров. Они словно специально напоминали родителям и сестре, что восьмилетним братьям-близнецам просто стыдно чинно завтракать, медленно орудуя столовыми приборами, когда есть возможность лишний раз ими пожонглировать.

Рядом с ними сидел их неестественно спокойный отец, Рафаэль, и изо всех сил пытался читать книгу. Его лицо изобразило облгчение, когда Роза подошла к столу и села рядом с ним.

– Доброе утро, солнышко, - сказал он, захлопнув роман и спрятав его куда-то под стол.

Ответное приветствия Розы никто не услышал, потому что именно в этот момент Джон издал боевой клич и запустил в Ранди томатом черри. Тот в долгу не остался, и половина содержимого салатницы тут же обрушилась на рыжую голову его брата.

Роза обменялась с отцом немного испуганным взглядом.

– Иной раз думаю, не переусердствовала ли Олив, принимая во время беременности двойную порцию витаминов, - Рафаэль уныло проткнул вилкой желток яичницы в своей талелке.
– Как ты спала, дорогая?

Ранди что-то шепнул брату и оба захихикали.

– Очень даже неплохо, - ответила Роза, и спросила, встревоженно поглядывая на отца.
– Ты видел, какая погода на улице? Мы ведь все равно поедем, правда?

Рафаэль посмотрел через окно на небо, где только что мощным порывом ветра пронесло всклокоченную, орущую чайку. Пожав плечами, он принялся молча пить свой ромашковый чай, а Роза, разценив этот его жест как положительный ответ, облегченно выдохнула.

Вскоре в гостинную вошла мама близнецов и Розы - Олив Филлипс, и при виде нее Ранди и Джон мгновенно присмирели. Выпрямив спины, они принялись чинно цеплять вилками остатки салата, больше не глядя друг на друга и сосредоточенно хмурясь. Роза тоже села прямее и машинально пригладила волосы - именно теперь, когда до начала пикника оставались считанные часы, ей не хотелось привлекать к себе внимание матери. Олив могла запросто обнаружить на ее лице или в глазах тень коварной простуды, и тогда - прощай поездка. Не то чтобы она боялась произвести впечатление нездоровой страдалицы, но все-таки так было значительно спокойнее: можно было не опасаться столкнуться с необходимостью парировать коварные вопросы. А что до всех этих проникновенных взглядов или советов одеться потеплее, то об этом и вовсе даже думать не хотелось.

Попивая чай по возможности беззвучно, Роза украдкой наблюдала за матерью, не забывая следить и за своим лицом, придавая ему максимально естественное выражение. Она воспитанно разрезала на кусочки свою порцию яичницы, не спеша разделалась с ними, а когда увидела, что Олив подсела к мужу и у них завязался разговор, начала медленно отодвигать свой стул от стола.

– Как вы спали?
– спросила Олив у сыновей, скольнув взглядом и по Розе.
– Ветер не помешал? Мне эти завывания порядком надоели, пришлось несколько раз вставать и проверять, все ли окна закрыты.