– Я думала, это из-за отсутствия солнечного света!
– ахнула она, все еще не спуская с его лица испуганного взгляда.
– Ты же говорил, что у тебя есть способность приманивать солнечный свет когда ты с кем-то встречаешься, или что-то вроде этого...

Леон какое-то время смотрел на нее довольно странным взглядом, а потом вдруг резко встал на ноги, так что Роза вздрогнула.

– Я - студент-практикант, - напомнил он ей.
– Я дал тебе лекарство, а упаковку из под капсулы выбросил. Сегодня тебе лучше не выздоравливать полностью - это только испугает твоих родителей, а завтра я тебя выведу подышать воздухом, и расскажу кое-что.

Роза медленно кивнула и Леон, ничего не добавив, вышел в коридор.

* * *

Но Леону так и не удалось ей ничего рассказать, хотя говорить ему пришлось много. На протяжении всего дня Олив и Рафаэль наперебой засыпали его вопросами, лучась желанием не только лишний раз попытаться его обнять и десять раз поблагодарить, но и узнать, что же было в той таинственной капсуле, содержимое которой таким чудесным образом поставило их дочь на ноги - поставило, разумеется, пока что в переносном смысле. Памятуя совет Леона, Роза так и не решилась в этот день спуститься вниз, поэтому и весь праздник по случаю ее выздоровления проходил в ее комнате.

В какой-то момент Роза даже посочувствовала своему псевдо-врачу, а заодно и разом уверилась в том, что вполне может считать его достойным своего доверия - она еще никогда не видела, чтобы кто-нибудь более тяжело, чем он, переживал необходимость лгать. Нет, голос у него не дрожал, и историю о своей студенческой жизни он преподносил с самыми незаурядными подробностями, но при этом вид у него под конец дня стал такой измотанный, что Роза едва не решилась рассказать родителям и о солнце, и о разговоре в парке, и о прочем - чтобы хоть как-то ему помочь. А когда Олив предложила Леону остаться с ними на ужин, соблазняя тортом, тот и вовсе весь побелел.

– Благодарю вас, - пробормотал он, выжимая из себя слабое подобие благодарной улыбки.
– Но мне никак нельзя, у меня... аллергия на сахар. И на шоколад, - добавил он, поразмыслив.

– Какой ужас!
– Олив бросила на него страдальческий взгляд.
– Тогда ничего не поделаешь... Как жаль!

– Останьтесь тогда просто так, попить чай, - радушно предложил Рафаэль.
– И Роза, я думаю, будет этому только рада!

– Нет-нет, благодарю, - Леон поднялся со стула и вежливо улыбнулся им обоим.
– Мне уже пора. Был бы рад, но время не терпит.

Он уже прошел почти до двери, когда вдруг обернулся и перехватил обращенный на него умоляющий взгляд Розы.

– Ах, да, - он кивнул ей, а потом строго посмотрел на Рафаэля.
– Вашей дочери ни в коем случае нельзя есть торт. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще, пока я не разрешу. Категорически нельзя, - добавил он с нажимом.
– Чай тоже не стоит, у нее сейчас период восстановления, поэтому нужна особая диета. Я сам завтра принесу нужные лекарства и список нужных ей продуктов. И апельсинов тоже не надо, - добавил он, бросив взгляд на подоконник.
– Все, до свидания.

Он улыбнулся и вышел из комнаты, оставив Розу испускать полные облегчения и неземной благодарности вздохи.

На следующий день Роза уже изнемогала от желания пройтись по дому, а когда спустилась вниз, ее завтракающие родителя, при виде нее, едва не разразились слезами радости. Ради приличия она томно куталась в прихваченное сверху одеяло, и покладисто поддерживала с родителями разговор, пока те доедали яичницу. Потом Рафаэль, помахивая своим портфелем, ушел на работу, а Роза с Олив стали ждать прихода "врача".

Но еще до того, как Леон вошел в гостиную, Роза поняла, что никакой содержательной беседы у них не выйдет. Олив с самого утра ей намекала, что надо обязательно еще пару дней побыть дома - чтобы окрепнуть, а о прогулках она говорила в том же тоне, как Леон, накануне, о торте. Так что Роза никаких надежд на прогулку уже не питала. Она надеялась, что сможет поговорить с ним у себя в комнате, но этот план тоже провалился: Олив ни на секунду не оставляла ее одну, и ни уверения Леона, что прогулка пойдет выздоравливавшей лишь на пользу, ни его ссылки на какой-то его тайный опыт ничего не изменили. В конце концов он так и ушел, передав Розе пакет с пустыми коробочками, в которых, якобы, были нужные ей лекарства.

– Она сама справиться, - заявил он, когда Олив попыталась посмотреть на содержимое пакета.
– Там и разбираться-то не в чем.

На следующий день повторилась та же история, а еще через сутки Роза пошла в школу, размышляя над тем, что ей не нравиться меньше - скандалы с родителями или их гиперопека.

Глава 8

Плутон

После двухнедельного отсутствия, да еще и в середине учебного года, вернуться в школу - означало нырнуть в болото, где вместо вязкой жижи были домашние задания и экзамены, а вместо лягушек - некотрые наиметнее приятные личности. Завязнуть в этом болоте можно было и за час, а компания амфибий и разных насекомых ничуть не улучшала общее бедственное положение.