Но чем дольше Роза думала над всем этим, тем сильнее загоралась желанием просто начать подыгрывать Эллен Леруа, делая вид, что и сама она чувствует себя вполне раскованно, и считает ее дом - почти что своим домом, пусть и временно (все-таки возможности их переезда через пару месяцев куда-нибудь в другое место еще никто не отменял).

Утро прошло на удивление мирно. Проснувшись довольно поздно, Рафаэль и Олив пожелали первым делом наведаться в городской ресторанчик, и, подняв сыновей с постелей, потащили их в Сулпур. Роза, которая никакого голода и в помине не ощущала вот уже несколько недель, осталась расставлять безделушки у себя в комнате. Когда же все ее родственники вернулись - совершенно красные от жары, - то какое-то время молча приходили в себя, осев на диваны на первом этаже. Но даже и по прошествии целого часа, когда они почувствовали себя в силах встретиться с хозяевами дома, их манера держаться не слишком-то изменилась. Разговаривая с Эллен Леруа, Олив и Рафаэль держались с ней так же скованно, как, подозревала Роза, и она сама. Близнецы же и вовсе не решались веселиться в обществе хозяйки дома - что уже настораживало и пугало, учитывая их характеры. Они вели себя настолько мирно и спокойно, что Розе начало казаться, что оба просто перегрелись на солнце. Казалось, что они, наведавшись в опутанные паутиной закрома собственных манер, вдруг обнаружили там способность держаться вежливо - что, по мнению Розы, было совершенно невозможно и попросту смехотворно.

Правда, справедливости ради стоит отметить, что Леон, когда вернулся из Сулпура и подошел к близнецам поздороваться, тут же разбил в пух и прах их попытки вести себя с ним "достойно". Первые пару минут он еще сохранял деланно серьезное выражение лица, желая Ранди и Джону доброго утра, но потом, улыбнувшись, намекнул им на возможность устроить грандиозное морское сражение в бассейне.

Встретившие это предложение восторженными воплями близнецы в миг положили конец смущенным взглядам и неловким переглядываниям, и все невольно заулыбались. Ранди и Джон принялись носиться кругами вокруг Леона, и Роза, мимо которой они то и дело пробегали, сделала из предосторожности пару шагов назад - бурная радость близнецов могла легко обернуться для нее ушибами. Леон широко улыбнулся ей и она не смогла удержаться от глупой улыбки в ответ, начав при этом краснеть. В отличие от близнецов, она не чувствовала себя способной успокоиться и расслабиться после предложения устроить бой в бассейне. Все-таки еще слишком свежи были воспоминания о том, что случилось накануне, в следствие чего она теперь является обязанной Леону не только своим спасением (а желания подсчитывать - о каком числе спасений идет речь, не было никакого), но и тем, что его семья согласилась приютить и ее, и всех ее родных. И после всего это - вести себя с ним как ни вчем не бывало?.. Да она скорее испарится вся, единожды покраснев, чем продемонстрирует ему свою способность держаться спокойно.

Видимо, Леон понял по ее лицу, что спрашивать о ее настроении и вообще разговаривать пока не стоит, и ограничился простым "Увидимся". После чего они с близнецами с восторженными криками убежали на шестой этаж, а Роза осталась помогать родителям распаковывать все вещи. Эллен Леруа вызвалась помочь, и добрую часть дня они провели, разбирая горы одежды и расставляя по тумбочкам безделушки. Вещей оказалось так много, что больших усилий стоило не начать паниковать, глядя на многочисленные кульки, сумки, чемоданы и коробки. Их было слишком много, и поэтому, когда по прошествии трех часов Рафаэль загробным голосом предложил передохнуть, ответное предложение Эллен Леруа - подышать свежим воздухом - было встречено на ура, и все, кроме Розы, отправились в Сулпур. Сама же она поплелась в свою новую комнату, где и устроилась со всеми удобствами на плетеном кресле, поставив его прямо перед гигантским окном.

День уже клонился к ночи, и открывавшийся вид на оазис, с обступающими его дюнами, способен был, казалось, лишить дара речи и парализовать любого, даже самого отъявленного скептика.

Глядя на стремительно темнеющее небо, и на позолоченные благодаря свету заходящего солнца кроны пальм где-то далеко внизу, Роза как следует закуталась в прихваченное с кровати одеяло и принялась смотреть, подозревая, что оторвать ее от окна теперь никто не сможет. Зрелище сверкающего всеми оттенками оранжевого заката в пустыне зачаровывало, а учитывая концентрацию всех тех событий, которыми полнился весь вчерашний день - о том, чтобы противиться искушению потратить пару часов на такое блаженное лицезрение природы, не могло быть и речи. Что уж говорить о том, чтобы почувствовать желание пойти, к примеру, и присоединиться к собравшейся в бассейне компании - это было просто смешно.

На самом же деле, у нее имелись и дополнительные причины не присоединяться пока к ним - от одной мысли о том, что придется вести себя "естественно", находясь рядом с Леоном, ей становилось не по себе и начинали дрожать коленки. Эллен Леруа - это одно, с ней еще можно было играть роль благодарной гостьи, но ее сын - дело совсем другое. Вести себя с Леоном так, как раньше, было отныне невозможно, и она это прекрасно понимала. Как бы она не старалась убедить себя в том, что сможет перебороть себя и продолжить вести себя с ним независимо - это выглядело бы просто неестественно и глупо. А после всего того, что случилось, она не может себе больше такого позволить, и не может делать вид, что ее не беспокоит его мнение о ней. Как не прискорбно было это сознавать, но факт оставался фактом - ей больше не было все равно, и следовательно, она стала уязвима. А к этому еще следовало привыкнуть.

Спускаясь вечером на первый этаж, Роза то и дело ловила себя на том, что завидует самой себе в прошлом, когда она еще имела возможность без опаски бросаться, в разговоре с Леоном, необдуманными фразами, смеяться и выглядеть при этом глупо - золотое было время!

Фыркая над самой собой, и над тем переполохом, что случился в ее голове, она вскоре успешно добралась до нижнего этажа и, решительно вздохнув, мысленно дала обещание вести себя примерно. Пусть с ней и творится невесть что, но узнать об этом никто не должен.

Как она и ожидала, на первом этаже дома уже успели собраться все его обитатели, включая и вернувшегося с работы Тео Леруа. За окном-стеной, в сумерках, сверкали электрическим светом остальные дома, а кроны деревьев и кусты цветов внизу были подсвечены веселыми зелеными, розовыми и синими огнями. И такими же веселыми, хоть и на свой лад, были сидевшие на диванах Леруа и Филлипсы. Оживление, как сразу же поняла вошедшая Роза, вносили преимущественно трое - Ранди, Джон и Леон. Очевидно, морской бой в бассейне сделал свое дело - в доме стало на двух смущающихся гостей меньше. Близнецы вели себя так же необузданно, как и в Реймсе. О чем-то весело болтая с Леоном, они явно не слышали ни слова из того разговора, что велся между их родителями. Но зато сам Леон время от времени поворачивался либо к гостям, либо к родителям, и вставлял пару фраз.

Роза отважно вышла на центр комнаты и села на свободный краешек дивана, оказавшись прямо перед сидевшем напротив нее Тео Леруа. И, к ее облегчению, тот не стал прерывать своей беседы с Рафаэлем, поприветствовав ее лишь добродушной улыбкой и кивком.

Поначалу Розе показалось, что обсуждаются две никак не связанные друг с другом темы, но уже спустя минуту она поняла, что говорят о школе Сулпура и о Тео Леруа, который работал там учителем. Он как раз рассказывал о преимуществах этого учебного заведения, о преподаваемых там предметах, и о том, как там будут рады новым ученикам - младшим Филлипс.