— Я мог бы подвезти, — говорит парень, нагло осматривая мою фигуру.

— Ты под кайфом. Хочешь убить себя или врезаться в столб? Это без меня.

— Возьми, — Вильям протягивает мне свою толстовку. — Ты же замерзнешь. Твоя гордыня заморозит тебя к чёртовой матери.

— Оставь эту хрень для очередной девушки, которую будешь трахать.

Глупо. Это было очень глупо с моей стороны. Дура. Дура.

Парень молча бросает мне толстовку, и я швыряю её обратно. Хлопаю дверьми. Быстрым шагом направляюсь в сторону дома. Идти минут десять, но если ускориться, можно добежать за пять.

Вильям медленно едет сзади, но окна его машины закрыты. Зачем он это делает? Покачав головой напоследок, я бросаю последний взгляд на чёрный Poshe и направляюсь на задний двор. Тихо открываю окно. Мама уже спит, и это к лучшему. Закрыв за собой окно, я забираюсь в холодную постель, минут пять меня трясёт, а потом я согреваюсь. Рука тянется к телефону, который уже заряжен. Я захожу в сеть и мне тут же приходит сообщение от Вильде.

Вильде:

Крис в больнице. Ты знала?

Нура:

Поделом ему.

Я решаю не отвечать Вильде на вопрос, что я знаю обо всём этом. Иначе придётся сказать, что я ещё пять минут назад каталась с Вильямом по кругу, как идиотка, и выслушивала его лекцию на тему: «люблю трахать девушек, ведь я парень и мне это необходимо».

Мои руки пахнут чем-то странным. Последнее, что я держала в руках — толстовка Вильяма. Это его одеколон? Напоминает какое-то дерьмо, если честно. Я решаю перебить этот запах чем-то другим, и вспоминаю, что не вытерла лицо огуречным лосьоном. В темноте я нашариваю в тумбочке пузырёк и ватный диск. После этой процедуры я со спокойной душой отмечаю, что мои руки приятно пахнут.

Из сна меня выдёргивает громкое оповещение. Зевнув, я открываю глаза и беру телефон в руки. Делаю яркость экрана поменьше. Сообщение от Вильяма.

Вильям:

Дома?

Закатываю глаза и кладу телефон в сторону. Через минуту ещё одно сообщение.

Вильям:

Защитница женских писек, ты жива?

Ты нужна нашим девушкам.

Кто же будет защищать их достоинство?

Что за херню он несёт? Ах, ну да, он ведь под кайфом.

Нура:

Отоспись.

Очнись.

Отъебись.

Нура, это гениально. Аплодисменты. Ты пишешь такую же чушь, как и этот парень.

Вильям:

Пишешь стихи? Неплохо.

Можно лирику?

Нура:

Дай мне поспать.

Вильям:

Можно, я тебе просто дам?

Нура:

Да, ты дашь мне поспать.

Вильям:

Ты скучная.

Нура:

А ты под кайфом.

Вильям:

Я одурманен тобой.

Нура:

Ты точно под кайфом.

Больше он ничего не пишет. Утром я просыпаюсь от того, что моя мама гладит меня по лицу.

— Нура, тебе пора на занятия. Я приготовила завтрак.

— Мама, — тихо мамлю я, — что с тобой случилось? Где твой веник на голове и караоке по утрам?

— Знаешь, Нура, хочу тебе кое-что сказать. Я хочу вернуть твоего отца.

========== Такой же, как все ==========

Мы с Евой сидим на школьном подоконнике на втором этаже. Моя подруга задумчиво смотрит в окно, в ожидании Вильде, наверное. Я поджимаю нижнюю губу, обновляя новости в социальной сети. На улице сегодня тепло, и я обожаю такую осень — полнейшее отсутствие ветра или дождя. Поэтому на мне (шок!) светло голубое платье в белую вертикальную полосу, талия обвязана поясом, а на шее красуется милый кружевной воротничок.

— Забыла спросить, ты для кого так вырядилась? — невзначай спрашивает Ева. — Это… непривычно.

— Знаешь, о чём я вчера узнала? — резко меняю тему я, рассматривая Еву со стороны. Её волнистые волосы (наверное, на ночь заплела косу на влажные волосы, она частенько так делает) затянуты в низкий хвост, и пара прядей падает на лицо. Джинсовая юбка выше от колена сантиметров на десять, а укороченный зелёный свитер отлично гармонирует с бледно-розовыми тенями. Ева отлично сегодня выглядит. Она всегда отлично выглядит. Я же чаще всего не выделяюсь из толпы, ношу мешковатые джинсы, белые блузки, ничего примечательного. Сегодня, наверное, ад покрылся льдом, ведь я в платье, и теперь догадываюсь о том, что это спонтанное решение меня определённо погубит.

— Вильде скинула обнажёнку Вильяму, хотя на самом деле переписывалась с Шистадом. Этот придурок взял телефон своего друга и вёл переписку с Вильде от имени Вильяма. Она думала, что кидает фото…

К моему удивлению, Ева начинает смеяться. Так громко, что проходящие мимо ученики, поднимающиеся по лестнице, на секунду замирают, чтобы подождать, вдруг у девушки приступ и ей нужна помощь.

— Не заливайся. На нас люди смотрят, — шиплю я, краем глаза увидев знакомое лицо. Это самое лицо направлено в мою сторону, и я буквально чувствую его взгляд на своих голых ногах. Благо, платье достаёт почти до колена. Почти. Но этого мне хватает, чтобы одёрнуть себя от мысли сбежать отсюда куда подальше.