–  Убийца Вейнтропфена - Карл Крамер, - странным голосом продолжал Друк.

–  Что-о?!

–  Не тот, кого мы знаем под этим именем, а настоящий следователь - Карл Крамер. Я знал, что он окажется безобидным. Мик не наврет… И, если б не его любовь к рекламе и таинственности, к переодеванию и вот этим тряпкам, его узнал бы весь город. Он сам вырыл себе западню. Он был дурак!

Боб Друк произнес все это в лихорадке, разговаривая сам с собой. Зубы его стучали. Надзиратель слушал, побледнев.

–  Но тогда… Кто же такой теперешний Карл Крамер?

Все трое вздрогнули и уставились друг на друга.

С зеленым и одутловатым лицом сыщика происходила между тем медленная перемена. Тупое напряжение исчезло со лба. Глаза прояснели и зажглись мыслью. Губы втянулись внутрь. Плечи распрямились. Крупные капли пота, стекавшие с лица, говорили, что Боб Друк переживает страшный внутренний перелом.

–  Сядьте!
– начальнически крикнул он на надзирателя и своего мнимого секретаря.
– Каждая секунда дорога. Мы должны выработать план.

Секретарь и надзиратель послушно сели.

–  Прежде всего берите трубку и звоните к Карлу Крамеру!

Надзиратель послушно взял трубку.

–  Говорите испуганным голосом: «Несмотря на все меры предосторожности, старуха отравилась». Сделайте вид, что смертельно боитесь и выговора, и увольнения.

Надзиратель позвонил и выполнил приказ с точностью, тем более для него легкой, что зубы его все время так и стучали о телефонную трубку.

Когда разговор кончился, Боб Друк встал:

–  А теперь мы будем решать загадку, - сказал он надзирателю с улыбкой, от которой того бросило в дрожь.
– Не пускайте мнимого следователя к ее телу под каким-нибудь предлогом… А вы (это относилось к человеку на протезах) немедленно отправитесь к Тодте и передадите ему все. Пусть он знает, что я заглажу свою глупость.

С этими словами Друк резко повернулся и выбежал из тюрьмы.

Через самое короткое время веселый, жизнерадостный молодой человек с круглым лицом и чувственными губами подходил к знакомой калитке в глубине безлюдной Зумм-Гассе. Правда, лицо его было зеленого цвета, но глаза улыбались, а щеки так и прыгали от смеха. Щеголеватый, нарядный секретарь Карла Крамера поздоровался с ним кивком головы.

–  Можно к вашему милому патрону?
– лихорадочно пробормотал Друк.
– Я так стосковался… Сколько дней я у него не был. День, два, три?..

–  Вы были здесь вчера!
– сухо ответил секретарь.
– Идите, вас примут.

Боб Друк взбежал по лестнице. Он вошел в круглую пустую приемную Карла Крамера, где было шесть глухих окон, нарисованных скверным маляром, потертый ковер, стол, два стула, мягкое низкое кресло со скамеечкой для ног.

Сыщик вздрогнул и принюхался. Вот это кресло, у которого он часами просиживал, неудержимо болтая. От него идет приятный знакомый запах. Друк зажмурил глаза и втянул его в ноздри.

Мягкие, вялые пальцы в перчатках, похожие на тряпичные, дотронулись до его плеча, и Карл Крамер опустился в кресло. Круглые очки обратились в сторону сыщика.

Существо в кимоно, залепленное пластырями, улыбающееся, странное, милое, мягкое, безобидное - плюшевая игрушка - опять глядело двумя круглыми стеклами на Боба Друка. Ведь бывают же нежные страсти у маленьких детей к безобразным плюшевым уродцам! Друк судорожно стиснул руки.

–  Дорогой мой, - начал он болтливым голосом, - вы, наверное, ужасно огорчены, ужасно, ужасно. Еще бы! Я так и знал. Несмотря на все ваши меры, проклятая старуха отравилась… Но не горюйте! Судьба все-таки оказалась ужасно милостива к нам обоим. Вообразите себе, старуха успела открыть свою тайну!

С этими словами он всем корпусом повернулся к креслу. Очкастое мягкое существо сидело неподвижно, держа маленькие черные ручки на коленях. Два круглых стекла неотступно глядели на Друка. Ни страха, ни дрожи, ни малейшего изменения в позе!

–  Должно быть, она захотела облегчить душу перед смертью. Она написала письмо с просьбой передать его мне. Вы понимаете смехотворную сторону дела: не вам, не знаменитому сыщику Карлу Крамеру, а так и написала: частному сыщику в собственные руки.

–  Ха-ха-ха!
– Боб Друк увидел, заливаясь смехом, что существо дрожит от беззвучного хохота. Маленькая ручка дотронулась до его руки - такая безобидная, как плюшевая кисточка.

–  Вы радуетесь за мои успехи, понимаю!
– бормотал Друк.
– Дорогой коллега, все это ради вас, ради вас! Я горю желанием помочь вам вести следствие. Сейчас я должен отправиться в тюрьму. Письмо будет вручено мне из рук в руки. И я его снесу - ха-ха-ха!
– вы можете быть уверены, что я снесу его семимильными шагами прямо к главному прокурору города Зузеля… Почему не к вам? Да?
– Боб Друк потирал руки от хохота - и за что к вам! Не просите! Вы бессильны в этом маленьком пунктике. Я не хо-чу вас за-труд-нять. Вы нездоровы. Вы волнуетесь. Я скажу прокурору, что признание старухи - дело ваших рук. Мы потребуем опубликования письма в газетах. Это дело прославит вас еще больше.