–  Автомобиль!
– рявкнул он.
– Тоби! Звони шоферу!

Вслед за этим он метнулся обратно, схватил шляпу, перчатки и трость и кубарем слетел с лестницы. Лицо его было красно. Глаза сверкали решимостью. Он обдумал план вторжения к профессору Хизертону.

–  Университет!
– приказал он шоферу, садясь в автомобиль.

Через десять минут он был на месте. Войдя в канцелярию, он осведомился, в какой аудитории читает Хизертон. Служитель удивленно посмотрел на Лепсиуса.

–  Как, сэр, разве вы не знаете, что профессор командирован на съезд психиатров в Петроград?

–  Он уже выехал?
– вырвалось у Лепсиуса.

–  Вероятно. Впрочем, вы можете осведомиться у него на дому: Береговое шоссе, 174.

Лепсиус записал адрес и снова прыгнул в автомобиль.

–  Береговое шоссе, 174, - крикнул он шоферу.

Снова пустынная улица, чем дальше, тем мрачней и безлюдней. Снова черная решетка у ворот жуткого дома, закупоренного и безмолвного, как если б все живое окостенело в нем на манер музейных чучел.

Лепсиус резко дернул звонок. Рябой привратник, весь белый от бешенства, высунул нос из-за решетки.

–  Убирайтесь к черту!
– заорал он, разглядев Лепсиуса.
– Приема нет!
– Убирайтесь, а не то спущу собаку!

–  Друг мой, - шепотом произнес доктор, - я должен передать профессору Хизертону важную вещь. Дело идет о спасении его жизни.

–  Поздно, - угрюмо ответил привратник, - директор уехал на съезд в Россию, а сегодня была ревизия. Все дочиста записали и увели из камеры 132…

–  И все-таки еще не поздно. Речь идет о том, что знает один только Хизертон. Я его самый близкий друг. Он поручил мне в случае чего обратиться к вам. Если вы хотите спасти собственную шкуру, придумайте, как мне его догнать.

Привратник уставился на Лепсиуса подозрительно.

–  Как ваше имя?

Лепсиус поперхнулся…

–  Олео Рицини!
– пробормотал он первое, что пришло на язык.

В ту же секунду лицо привратника прояснилось. Он снял цепочку и почтительно произнес:

–  Войдите, сударь, войдите! Как видно, вы тоже будете итальянец?

–  Разумеется, - пробормотал Лепсиус, входя вслед за ним в мрачное жилище смерти. Но рябой повел его совсем не туда, где был только что Туск. Он отворил маленькую дверь и впустил Лепсиуса в блестящий докторский кабинет, сияющий безукоризненной чистотой.

–  Сядьте, сударь, сядьте, я сейчас позову нашу секретаршу, она обмозгует дело.

Лепсиус сел, чувствуя себя крайне плачевно. Он знал по-итальянски не больше десятка слов. Что если секретарша заговорит с ним на этом языке. Не в силах сидеть он опять вскочил и прокатился раза два по кабинету, утирая с лица холодный пот. Вдруг взгляд его упал на превосходные картины, развешанные по стенам, и в ту же секунду он почувствовал, что за ним наблюдает пара черных глаз.

–  Питореско э… э каскаро саграда!
– пробормотал он, не отводя глаз от картин.
– Рома Акрополи. Мультатули!

Поток его восхищений был прерван чистой английской речью.

–  Здравствуйте, сэр!

Перед Лепсиусом стояла немолодая брюнетка с лицом, до странности похожим на кого-то, кого он знал очень хорошо… но кого? Черт побери, как ни напрягал он своей памяти, он не мог его вспомнить.

–  Я восхищался картинами, хотя душа моя в полном хаосе и смятении, - смущенно пробормотал он, идя навстречу секретарше, - дорогая мисс или мистрисс…

–  Мисс Кроче. Как итальянка, я понимаю ваш восторг, сэр, но, к сожалению, не знаю родного языка. Что привело вас к профессору?

–  Синьорина Кроче, - зашептал Лепсиус, выкатывая глаза из орбит и, насколько это возможно, стремясь достичь максимальной экспрессии, - я его близкий друг. Мы затеяли вместе одно важное дело… одно тайное дело чрезвычайного значения. Оно сорвалось. Если профессор йе примет меры, его уберут с пути. Я должен во что бы то ни стало догнать его и предупредить.

Мисс Кроче стала серьезна:

–  Опасность грозит ему в Петрограде?

–  Именно, именно!

–  В таком случае, дорогой сэр, я немедленно устрою вам все документы, и вы завтра утром сядете на пароход.

–  Чудесно, - воскликнул Лепсиус.

–  Ах, произнесите это по-итальянски!
– мечтательно проговорила мисс Кроче, закрывая глаза.
– Мне так отрадно слышать родную речь.

–  Хипероксидато!
– улыбаясь, повторил Лепсиус. Он чувствовал себя на рельсах, и тревога его улеглась.

–  Но только, сэр, до отъезда вам нельзя больше показываться в городе. Мы спрячем вас у себя до самого утра.

–  Меня ждет автомобиль, - попытался Лепсиус протестовать.

–  Вот и отлично! Передайте шоферу, что вы уезжаете и чтобы вас не ждали дома.