Так вот. Какие же мысли крутились в моей голове, когда я схватил пропитанную апельсиновым соком сумку и не спеша направился к выходу из театра? «А ведь я все равно продолжаю верить в любовь! Даже после такого! Я все равно верю в настоящую любовь, и я ее обязательно встречу! Сегодня этого не произошло, но когда-то обязательно произойдет»!

Глава восьмая (Дорм)

В лазарете мест не оказалось. Парень, которому Рыжая проломила кадык, обслуживался в не очереди, так как мог отдать концы в скором времени. А вот девушку с переломанной рукой один единственный штатный целитель заставил стать в очередь к остальным бедолагам. Потрепанных, покалеченных, раненых и просто нытиков было около полусотни, поэтому ждать бы пришлось до утра.

Боров, недолго думая, завел свой вычищенный до блеска джип, крикнул «залазьте» и вот уже около получаса гнал по полям в неизвестном, для его подопечных, направлении.

Кравчик сидел на переднем пассажирском сидении, Дорм расположился сзади с Рыжей. Она была бледна, как мел и норовила в любой момент потерять сознание, впоследствии чего могла с легкостью вывалиться из колымаги без крыши и дверей. Дорм поддерживал ее за плечи. Девушку бил мелкий озноб, поэтому Лупоглазый поверх ее курточки накинул еще и свою. Он понятия не имел, поможет это или нет, но Рыжая вроде не возражала и хуже ей от этого точно не будет.

— А куда мы так целенаправленно несемся? — поинтересовался Лупоглазый, не отводя взгляда от распухшей и посиневшей руки девушки. После боя Боров первым делом сразу разорвал рукав куртки, чтоб оценить масштаб повреждений. Сломанные кости из нее в разные стороны не торчали, но вот то, что они были сломаны, сомнений не возникало.

— Здесь недалеко есть деревенька, там живет моя знакомая целительница, хорошая женщина, должна нам помочь. — проревел Боров в ответ.

— А у вас нет каких-нибудь целебных мазей, которые б помогли ее перелому? — выдал Кравчик, перекрикивая свистящий со всех сторон ветер.

— Скажи мне, Худорба, ты считаешь, что я умственно отсталый? — спросил командир недоброжелательным басом.

— Ни в коем случае.

— Тогда зачем задаешь мне такие идиотские вопросы? Как думаешь, если б у меня была такая мазь, я б перся за тридевять земель к целительнице? Или ты просто считаешь себя самым умным?

— Прошу прощения, больше идиотских вопросов не будет.

— Очень на это рассчитываю. А лучше вообще заткните рты и следите за Рыжей, не нравится мне ее рука. — Дорма удивило услышанное, но он благоразумно промолчал. Чтоб Боров переживал за состояние новичка? Неслыханно! — И, салаги, если вы думаете, что я спущу ваш косяк на тормоза, вы очень глубоко не правы. Можете уже заранее готовиться к ужесточению тренировок.

С этого момента и до самого домика целительницы, лишь свист ветра нарушал тишину.

Деревенька оказалась самым обычным поселением, хат на двадцать, которые расположились на опушке соснового леса. Дом целительницы был самым большим и роскошным из всех представленных построек. Даже с далека, глядя на эти хоромы, напрашивался вывод, что она не добрая тетенька, а деловая женщина, которая привыкла брать плату за свои услуги.

Остановившись у входа, Боров высадил своих подопечных и дал указания:

— Заведите ее внутрь, проломитесь без очереди, скажите, что от меня. Если будет просить денег, напомните, что она моя должница, проблем возникнуть не должно. А я по делам.

Командир новобранцев ловко развернул свой джип и не спеша покатил на другой конец деревни.

— Может тоже двинуть на Территорию Магии и заделаться целителем? Я б не отказался жить в таких хоромах. — завистливо сказал Кравчик.

— Пошли уже внутрь, — шипя от боли при каждом шаге, промолвила девушка, и открыла дверь здоровой рукой.

Сразу за мощной двухстворчатой красавицей, украшенной двумя резными лебедями, оказалась просторная приемная. Светлые обои, свежевыкрашенный оранжевый пол, аккуратные мягкие стулья вдоль двух стен и десяток стариков и старух, которые сидели в очереди на прием.

Как только Кравчик закрыл за собой дверь, воцарилось неловкое молчание. Пожилые посетители смотрели на новобранцев, как на новорожденных щенков, которых злые люди бросили на растерзание матерым волкам. А троица боялась даже пошевелиться, чтоб не спровоцировать этих, на первый взгляд, безобидных стариков.

Набравшись смелости, Дорм сделал неуверенный шаг вперед, атака последовала незамедлительно.

— Молодой человек, а куда это вы? — вкрадчиво спросила древняя, как мир старуха, покручивая в ладонях деревянную трость с железным набалдашником в виде головы быка.

 — Да мне только…

— Всем нам только спросить, — перебила Дорма всё та же старуха. Среди местных она была, скорее всего, самой старшей и самой главной скандалисткой. В стае волков такая особь безоговорочно являлась бы вожаком.