Над поляной нависла тишина. И только удаляющиеся хлопки множества крыльев нарушали ее.

— Я знаю, где близнецы, которых вы ищете.

Резкое и громкое заявление Киры ошеломило всех присутствующих, кроме Шрама и Дины.

— Откуда вообще ты узнала про то, что мы ищем? — Ал был, откровенно говоря, в шоке.

— Елена мне всё рассказала по дороге сюда. — мужчина кинул гневный взгляд в сторону девушки, но промолчал.

— Я расскажу вам о них, всё что знаю. Обещаю. Но лишь после того, как вы поможете нам защитить город.

— А почему я должен верить тебе? Может это не те близнецы? А может, их вообще нет, и ты просто всё это придумала? — Ал начинал закипать.

— Брат и сестра, похожи как две капли воды, карие глаза, по пять пальцев на каждой руке, молодые, но так как это ирни, то навскидку им лет по сорок. — выпалила Кира. После выданной информации, руки Ала невольно сжались в кулаки. Костяшки пальцев побелели. Он колебался.

— Ну, раз пошла такая малина, тогда нам ничего больше не остается, как помочь этому уже обреченному городу, — Елена взяла ответственность за принятие решения на себя, — Ори, ты сможешь управиться с этими пушками?

— Как нечего делать! — уверенно ответил гном.

— А как же твои принципы? Никакого огнестрела и всё в этом духе? — Ал начал искать любую, даже самую бредовую отмазку, чтоб сделать всё наперекор Кире.

— Обстоятельства требуют забыть о своих убеждениях, ради общего блага, — ответил гном.

— Тогда хватит болтать и быстро в грузовик, а то пока мы приедем, от Аваласа камня на камне не останется.

Дина и Кира сели в кабину к Оруму. Остальным пришлось залезть в огромный открытый кузов, с наращёнными бортами, где стояли пушки. Когда грузовик тронулся с места, Ал вплотную подошел к Елене и очень тихо сказал на ухо:

— По понятным причинам я не хочу сейчас закатывать очередную ссору, но когда всё закончится, у меня будет к тебе парочка претензий.

Мужчина сел в углу кузова, и больше ни сказал, ни слова.

Глава девятая (Дорм)

Море. Безграничное и величественное. Слезы всего мира, собранные в одной огромной луже. Источник вдохновения мечтателей. Обитель живых существ и их погибель. Всё это — море.

Если б это огромное количество воды имело человеческие эмоции, то сейчас оно было бы в ярости.

Белая пена на гребнях гигантских волн похожа на слюну, летящую изо рта человека, который кричит от злости. А звук, который издают волны, разбиваясь о скалу, походят на гневные выкрики. И пусть кто-то попробует воспротивиться этой ярости — вмиг будет разорван, раздавлен и стерт.

Дорм стоял на краю белой скалы и наблюдал за всем этим. Каменная глыба под ногами была настолько высокой, что даже капли гигантских волн, разбивающиеся об нее, не долетели до парня.

Он стоял и смотрел вдаль, туда, где край моря соприкасался с небом. Оно, в отличии от водной стихии, было спокойным и безоблачным, лишь желтый диск солнца окутанный дымкой и радуга. Её цвета яркие и четкие, как будто не настоящие, нарисованные краской.

Справа беззвучно подошла женщина. Её длинные светлые волосы растрёпаны из-за сильного ветра, они мешают рассмотреть лицо незнакомки. Но это и неважно. Без разницы кто она, важно совсем другое — она беременна.

Женщина в тоненьком белом халате, с уже немаленьким животом, в котором развивалась жизнь, взяла Дорма за руку. Несмотря на сильный холодный ветер, влажность воздуха и легкую одежду, ладонь женщины была теплой.

Когда ее пальцы соприкоснулись с пальцами Дорма, он почувствовал, как спокойствие и умиротворённость овладели его телом. На лице появилась блаженная улыбка.

Дорму хотелось, чтоб этот миг длился вечность, но женщина неожиданно сделала шаг вперед и устремилась вниз, к смертоносным волнам, увлекая парня за собой.

Краткий миг полета, ощущение свободы, эйфория и Дорм падает в морскую пучину. Она поглощает тело и сознание парня без остатка.

Соленая вода щиплет открытые глаза. Все новые и новые волны разбивают тело об скалу. Он чувствует, как ломаются его кости. Видит, как его кровь растворяется в морской воде. Но ему наплевать, потому что спокойствие, которое исходило от руки беременной женщины, не покидало его. И Дорм безмерно благодарен женщине за это.

Лупоглазого разбудила какая-то возня за пределами палатки. Лежа в спальнике, и укутавшись шерстяным одеялом, ему было тепло, сухо, комфортно, но вот непонятное движение снаружи заставило прервать сновидение, открыть глаза и вслушаться в ночную тишину. Показалось, или нет?

Это могло быть что угодно: мышь (хотя какая мышь, когда на улице сугробы по колено), дежурный обход (хотя какой обход, их палатка располагалась далеко от края военного учебного лагеря, патрули здесь бывали очень редко, и то, по своим делам, а не по долгу службы), Боров с его очередной ночной тревогой (хотя какой Боров, этот гигант не стал бы копошится, он смел бы палатку как ураган).