“Хогвартс,

25 октября

Гарри, a ghaoil,

я не знаю, дойдет ли до тебя это письмо, или ты - Мерлин, мне даже подумать об этом страшно, не то, что написать здесь!
– уже на полпути туда, в лучшие земли, но если оно все же застанет тебя, прошу, нет, умоляю, остановись… я лучше других знаю, каково это - желать смерти, когда кажется, что в этом мире ничто более не способно удержать тебя, но не позволяй горю взять вверх. Ради самого себя, Гарри, пожалуйста, постарайся сохранить жизнь.

“Ты не увидишь его, a-thaobh is gun chaochail e”, говорит мне разум, но я отказываюсь верить. Я не верю. Потому что ты - единственный человек, единственное чудо в моей жизни, которое до сих пор не позволило мне сойти с ума от отчаяния. И если я еще существую, то лишь благодаря тебе.

Твои письма, Гарри… я храню их все. Сентиментально? Глупо? Бессмысленно? Пожалуй. Я не знала тебя до этой осени, и ты стал для меня новым откровением, хотя, вроде бы, чему можно удивляться в моем возрасте.

Эти прежние дни, дни, которые я проводила в обычных заботах, теперь кажутся мне невероятно далекими. С той самой минуты, как ты - смешной, растерянный, живой - выпал из камина в моем кабинете, для меня начался отсчет новой эпохи открытий. Открытий Гарри Поттера. Не того мальчика, которого я помнила по школьным годам, но мужчины, удивительно чуткого и понимающего, уверенного в себе, умного, прекрасного собседника…

Мерлин, как я завидую Джиневре! Ты волен думать, что я, вероятно, схожу с ума, или это все осенние дожди, которые способны довести до безумия любого, вполне возможно, что ты будешь прав, предположив это, но… я страшно завидую этой девочке, сумевшей достучаться до твоего сердца. И я прошу тебя жить хотя бы ради нее.

Не ради меня, что я? Постороний человек, которого свела с тобой насмешливая прихоть судьбы. Я никогда бы не посмела просить о таком из жалости к себе. Живи ради тех, кто дорог тебе, Гарри. И даже если после моего письма ты не напишешь более ни строчки, я пойму и ни в чем не упрекну тебя. Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив.

Береги себя.

P.S.: Tha gaol gam ort, и пусть все боги и люди осудят меня за это”

***

“Nybster, Caithness

29 октября, рассветные часы

Как видите, я жив. И даже в относительно добром здравии - психическом уж точно, раз пишу это письмо. Уже пятое, кстати, за эти полтора часа я перевел бумаги больше, чем за пару месяцев в Хогвартсе, но до сих пор не знаю, что стоит сказать и с чего начать. Наверное, и с того первого предложения про меня начинать не следовало, ведь если письмо пришло, значит, его кто-то отправил, а я очень сомневаюсь, что мертвец может писать письма и ходить отправлять их совиной почтой…

Простите меня великодущно, Минерва. Кажется, я погорячился, заявив, что мой рассудок все еще цел. Начнем с того, что я три дня провалялся в постели - меня зацепили тем вечером, в рану попала грязь, а я еще успел полежать на сырой холодной земле, и вот результат. Кингсли, которому я отправил патронуса сразу после визита к радиолюбителям, нещадно матерился и грозился забрать меня отсюда, но я сказал, что задание это выполню. В итоге смог добрести до ближайшей аптеки, набрать лекарств, какие смог вспомнить из краткого курса колдомедицины в Аврорате, а затем снял - клянусь, я почти не помню, как, у меня к тому моменту уже начинался жар - комнатку на мансардном этаже в местной гостинице. Любезный хозяин сделал вид, что никакой раны у меня нет, и кровь не капает на пол, только настоятельно порекомендовал не умирать в его доме. Думается мне, с последней просьбой я успешно справился.

Очнувшись, я первым делом спустился вниз и потребовал у хозяина писчие принадлежности, сову и что-нибудь перекусить. Да, именно в таком порядке. А он вдобавок принес мне письмо на мое имя, ваше письмо, над которым я и провел, размышляя, всю ночь. Я не рискнул будить любезного господина просьбой перевести мне часть ваших слов - хотя, сдается, он не был бы особо удивлен такой просьбе - но мне хочется думать, что я догадался об их значении.

На этом месте заканчивались кляксами предыдущие пять писем. О, насколько проще было бы увидеться и поговорить с глазу на глаз! Не то, что эти сухие бумажки, куда не запихнешь и половину того, что сидит сейчас в моей голове.

Вы не представляете, насколько я признателен вам, нет, тебе, за эти строчки. Я не знаю никого больше в целом свете, кому мог бы доверять так же сильно. Доверять то, что на сердце. То, что мучает или тревожит. Только теперь я понимаю, насколько неслучайным было то мое, весьма неуклюжее, приземление в камине. Я должен был оказаться в Хогвартсе в тот вечер. Увидеть вас тебя. Это - отправная точка, а все, что случилось после, лишь цепь событий, запланированная кем-то Сверху, кем бы он ни был. Я только теперь понял, как был слеп все это время. Прав Дамблдор, говоривший, что нуждающийся в помощи всегда найдет ее в Хогвартсе. Когда-то я искал дом, и школа стала мне таковым. Сейчас я желал отыскать кого-то, кто смог бы заставить меня иначе взглянуть на серый мир, где я обретался после войны. И в Хогвартсе оказались вы.

Я теперь так много хочу сказать, что не могу вымолвить ни одного слова. Я учил этот экзамен, профессор, честно, но от страха позабыл весь ответ. Быть может, если что-то придет в голову, я снова отправлю сову.

Не сумевший совладать с эмоциями,

Аврор Поттер”

***

“Nybster, Caithness

29 октября, под вечер

Я проведу в этом городке еще несколько дней, быть может, даже неделю - ране нужно затянуться, а радиолюбителям - потерять бдительность, прежде чем я снова смогу вернуться к погоне. Я упустил их в тот раз, но больше такой осечки не выйдет, в этом я готов поклясться. Меня они рассмотреть не успели, а поскольку я был один, думаю, они не заподозрили, что Аврорат сидит у них на хвосте. Я снова выйду на их след, как только они проявятся в эфире.