За окном выла метель, не имея понятия, что по календарю в стране уже неделю как март. Даже сезоны в этом году перепутались - на смену зимней слякоти и постоянным дождям пришла холодная и снежная весна. В Больничное крыло выстраивались очереди за Бодроперцовым зельем, а значит, нужно пополнять запасы хранилищ, опять связываться с поставщиками… даже погрустить не удается, потому что мысли все время возвращаются к делам насущным.

Женщина бросила быстрый взгляд на камин, словно надеясь, что из него снова вывалится чумазое зеленоглазое чудо с вороньим гнездом на голове. Но - уже без красной аврорской мантии. Выходить из каминов, несмотря на все свои старания, Гарри не научился, и каждый раз, насыпав пепла на новенький ковер, смущенно пожимал плечами, извиняясь за свою неуклюжесть, и доставал палочку, чтобы убрать все безобразие. Обычно его приход сопровождался язвительными комментариями Снейпа, который после смерти стал, кажется, еще более острым на язык, и эта почти привычная перепалка вносила хоть немного разнообразия в тоскливые зимние вечера.

Сначала он появлялся стабильно два раза в неделю. Незло переругивался с Северусом, пока она готовила чай, и старательно не обращал внимания на лукавый взгляд Альбуса. Впрочем, сама Минерва считала, что Дамблдор делает хорошую мину при плохой игре - ну не мог, не мог он догадаться, что происходит… если вообще происходило между ними. О той, первой встрече после его поездки они с Гарри не говорили, хотя скоро от обсуждений литературы и последних новостей перешли к делам школы. И вот Поттер уже помогал ей составлять отчеты, сидел, смешной и нахохлившийся, как совенок, читая очередное министерское постановление, а через какие-то пять минут принимался обсуждать с портретами свежие школьные реформы. Но, надо отдать ему должное, в дела, когда требовалось, Гарри вникал со всей доступной ему серьезностью.

Потом он стал появляться чаще. Приносил цветы, которые почему-то стояли дольше обычных. Стоял за ее спиной, наблюдая, как она борется с горой очередных заявлений. Сходился во мнениях с Северусом, чем вызывал немалый шок у остальных портретов. И продолжал упрямо игнорировать Дамблдора. Однажды Гарри вытянул ее к себе - и дом приятно поразил ее чистотой и новой отделкой, над которой явно потрудился знающий человек. Никаких голов эльфов, вопящего портрета и докси, прячущихся в шторах. Строгая, но не лишенная изящества простая классика. В тот месяц она раза два или три была на Гриммо, 12. А еще в Лондоне, в Хогсмиде, куда не выбиралась уже полгода, и даже в Скарборо, где проходили какие-то магловские гуляния в средневековом стиле. На рождество вот только пришлось остаться в школе. В компании с Поттером, разумеется.

Иногда ей казалось, что она не хочет его видеть, проще закрыть камин и больше не бередить чувства. Иногда ей казалось, что никаких чувств и не было, и той первой встречи не было тоже, что она все придумала себе и успела в это поверить. И если открыть ту малахитовую шкатулку на полочке трюмо, то никаких писем там, конечно, не обнаружится…

Один раз он обещал заглянуть в шесть. Она тогда даже поворчала - это в рабочий-то день, отвлекать ее от дел. Но прошел час, полтора - Поттер все не спешил появляться, и тревога поселилась в ее сердце. Она уже не могла работать, бралась за перо и снова бросала его, вставала, отходила к окну… и даже портреты молчали. Даже Снейп молчал, искоса поглядывая на нее из-за золоченой рамы. Но вот что-то скользнуло сквозь закрытое окно, и патронус - серебристая поджарая кошка - голосом Гарри попросил прощения за задержку и дал клятву явиться на позже девяти. И загладить вину походом куда-нибудь. В тот же театр, например, или куда захочет сама Минерва. Она тогда устало выдохнула, понимая, что волнения ее были напрасными, а потом замерла. Какая, простите, к Мерлину, кошка? Что еще за законы высшей магии, которые вот так запросто превращают благородных оленей в совсем не благородных кошек?

– Любовь, Минерва, выше всех законов, - сказал в тот вечер Альбус, так и не потеряв страсть ко всяким заумным витиеватым фразочкам. А Снейп просто фыркал и закатывал глаза. Позер.

Вот и сейчас она смотрела на этот камин, хотя точно знала, что он не придет. Она сама, испугавшись чего-то - может, той легкости, с которой он не касался самого важного вопроса, зато словно бы случайно касался ее руки, передавая чашку с чаем или очередной ворох писем?
– попросила у него неделю. Семь коротеньких дней, чтобы разобраться в себе и своих мыслях. Быть может, еще раз почитать письма, удостовериться, что ей не привиделось. Попросила слишком резко, должно быть, потому что он кивнул и скрылся в камине. И вот уже шесть дней не беспокоил ее. Вообще. Словно и не существовало на свете Гарри Поттера и его чудного патронуса.

Минерва представила, как он сидит сейчас один с книгой на Гриммо. Может, даже с бокалом вина или виски. Или вообще не дома, а где-нибудь у черта на куличках. Но обязательно один… и в этот момент в камине возникла голова Льюиса, одного из старших помощников Шеклболта.

– Здравствуйте, директор!
– голос молодого человека слегка дрожал, взгляд был растерянный и немного напуганный - и у нее предательски сжалось сердце.
– Мистер Поттер у вас?

– Добрый вечер, Льюис, нет, а что…

Он перебил ее, этот вышколенный юноша с прекрасными манерами, хотя подобного никогда не позволял себе раньше.

– Нападение на Министерство. Кто-то устроил взрыв в главном холле.

– Мерлин!
– она поднесла руку к губам, боясь, что с них сорвется нечаянное слово. Поттер ведь не мог, не должен был… - Кто-то пострадал?

– Я не владею всей информацией, мэм, но у меня поручение от Министра для мистера Поттера. Мы отправили сову, но он не ответил. На сообщение с патронусом тоже. А дело, боюсь, не терпит отлагательств. Вы не знаете, где его найти?

– Нет, нет, простите, мы не виделись сегодня.

Едва Льюис исчез, Минерва принялась лихорадочно соображать, как связаться с Гарри. Ей в этот момент хотелось только одного - выбраться из Хогвартса и трансгрессировать на Гриммо или туда, где обретался сейчас этот несносный Поттер… но что, если он был там? Заглянул к Кингсли? К кому-то из старых коллег? Просто решил прогуляться, не зная, не подозревая, что произойдет?

Главным было не позволять себе думать о самом страшном. Только не сейчас. Не он. Этого просто не может быть.