Адель судорожно вздохнула, и боясь, и предвкушая дальнейшего. На нетвердых ногах дошла до кровати и потрогала черное совсем легкое покрывало. Известно, почему он выбрал черное, тут даже гадать не надо: на таком фоне бледное тело девушки будет мерцать белизной и свежестью.

Слизерин вернулся скоро. Видно, принял душ. Не сказав ни слова, он стал прибирать зал. А его наследница, пока он поднимал с пола раскиданные вещи, села на мягкую, пышную постель с горой подушек. Дыхание снова стало рваным, она как заколдованная следила за своим любовником. Приземистый, с узкими плечами, впалой грудью и сильной шеей — снаружи весь такой же крепкий, как внутри. Рука сама потянулась к ноющему от неудовлетворенности, влажному естеству. От своего бесстыдства Адель заводилась еще больше. В общем-то, ей никогда не была присуща скромность. Ни раскаяния, ни чувства вины не появлялось в душе, хотя иногда она пугалась: Адели казалось, что Салазар по-настоящему околдовал ее чем-то. Иначе как можно испытывать подобную страсть к несгибаемому, злому и коварному колдуну? Но, следя за ним, за его уверенными отточенными движениями, Адель снова и снова восхищалась им.

Как он хорош! При не очень привлекательных чертах лица, при ничем не выделяющей фигуре вид Салазара, стоящего в одних брюках, взмокшего, удовлетворенного, будоражил и так горячую кровь. Адель готова была полностью подчиниться ему, лишь бы он оставался сейчас рядом, касался ее своей рукой.

Она невольно сравнила Салазара с Северусом. Имена созвучны, и характеры похожи, но как разнятся впечатления от близости! Снейп хоть и являлся мужчиной не менее сильным и волевым, чем Салазар, но к Адели он питал чистейшую нежность и самую благородную любовь, а потому никогда не был в постели столь же категоричен, как Салазар, он не утверждал своего диктата, не подавлял волю любимой. А вот Слизерин…

Маг, не обращая внимания на свою обворожительную любовницу, тем временем приводил в порядок помещение. Ему хотелось, чтобы ничто не мешало в дальнейшем. И поэтому камин по мановению палочки потух, треск догорающих поленьев затих, столик и одно кресло придвинулись ближе к кровати, а диван и другое кресло отправились в дальний угол. Так стало комфортнее.

Закончив с обстановкой, Салазар, умывшийся и освежившийся, налил себе вина. И тут услышал сдерживаемые, слегка приглушенные стоны. Оглянувшись, он усмехнулся, ибо Адель, устроившись на кровати, вовсю ласкала себя: широко разведя ноги и ерзая, она потирала лоно сквозь ткань трусиков, а другой ладошкой мяла грудь. Покрывало смялось, волнами разошлось вокруг изящного стана, которое, действительно, будто бы светилось. Недолго Салазар с алчной улыбкой любовался девушкой: до тех пор, пока с ее губ не начали срываться особые стоны, вернее, пока они не стали различимы.

— Салазар, ох… Салазар… — пришептывала Адель, облизываясь и жмуря глазки. Ее животик поднимался в такт с дыханием, а волосы беспорядочно упали на лицо. Она была пленительна.

Маг залпом опустошил бокал вина и взял палочку, оставленную на столе. Но Адель этого не заметила, конечно. Она увлечена собой.

— Я здесь, девочка моя, — отозвался Салазар. Адель удовлетворенно охнула и приоткрыла глаза.

— Салазар, пожалуйста… ты мне нужен…

— Терпение… — прошелестел маг многообещающим тоном, от звука которого у Адель свело внизу едва ли не боли. — Повернись на живот.

Девушка послушно перевернулась на животик и приподняла бедра, умоляя Салазара. Но вместо того, чтобы ощутить плоть мужчины, она вдруг почувствовала веревки, обвившие тонкие руки и ноги и привязавшие ее к кровати. Вслед за тем грудь обхватила кожаная портупея с металлическими кольцами, такие же кожаные полоски стянули икры.

— Что ты делаешь? — изумилась Адель, впервые заподозрив неладное. Она попыталась освободиться, но тщетно, и вдруг, совершенно сковав движения, Салазар прилег на нее сверху. Он запустил руку меж телом и постелью, чтобы добраться до ее груди, и несколько раз прихватил зубами мочку уха, вырвав у девушки громкие стоны, заставив ее изогнуться. Он покрыл беззастенчивыми поцелуями и ее шею, и ключицу, и острые плечики.

— Салазар, пожалуйста…

Слизерин, торжествующе и недобро ухмыляясь, легко угадывая желание неопытной девушки, приподнялся и едва коснулся ее изнывающего лона пальцами.

— Да, да… Здесь… О, Салазар, прошу!

Самодовольно хмыкнув, маг слегка надавил и слабо потер розовые губки, как будто лишь на пробу. Адель заерзала сильнее, стараясь насладиться его прикосновениями, но Салазар не позволил. Она протестующе захныкала.

— Терпение, Адель, — как Мефистофель, проговорил снова Салазар. Он вдруг встал с кровати и, снова взяв палочку, взмахнул ею. Тут же появились новые веревки и, зацепившись за кольца на портупеях и за остов кровати, совсем обездвижили Адель. Она ахнула.

Салазар отложил палочку и теперь поднял со стола отложенные туда рубашку и ремень. С дико бьющимся сердцем Адель смотрела на него. И сознание на миг прояснилось: что она творит, боже! Это же Салазар! Он ведь на все способен! Адель и впрямь страшилась могущественного мага, на какой-то миг даже пожалела, что с ним связалась. Однако не в характере ее было бояться. Она успокоилась и заставила себя сосредоточиться. Но Салазар, глаз с нее не спускавший, не дал ей воспользоваться магией, и по телу Адель прошел легкий, безболезненный, но неприятный разряд.

— Веди себя хорошо, бестия, — усмехнулся маг. Он расправил рубашку и встряхнул ее.

— Что ты делаешь? — тихонько прошептала Адель, глядя на то, как он с треском рвет свою рубашку.

— Ты уже спрашивала, — сказал Салазар, растягивая слова.

— Ты не ответил…

— Ах да, верно! — глумливо произнес он, и у Адель ухнуло сердце. Вот и вырывалась из Слизерина дьявольская сущность, а она добровольно прыгнула к нему в когти. У девушки засосало под ложечкой.

— Что я делаю?.. — повторил Салазар. Он сел возле Адели, вытянутой как струнка на постели, и рядом положил ремень и кусок рубашки.