Где-то на скале заухала сова. Исмаил поднял шлем и увидел высохшую до черноты сосенку, одиноко торчащую на крошечном уступе. Да вот же она, растопка!

– Ты куда?

– Скоро вернусь. Будет тебе костер, не околеешь.

Рыцарь подошел к отвесной стене, по которой бежали тонкие ручейки. Почти вся скала была покрыта трещинами и выщерблинами - есть за что ухватиться. Но уступ находился на высоте не меньше десяти человеческих ростов. Затея опасная, но дать орчихе умереть после всего недавно пережитого - как минимум глупо.

Размяв перчатки, Исмаил ухватился за неровность и покарабкался вверх.

– Н-не упади с-смотри!
– раздалось позади.

– Да что мне будет!
– фыркнул доспех.
– Чай не сахарный.

Подъем шел довольно неплохо. Лишь пару раз пальцы соскользнули, но рыцарь удерживался на одной руке, слыша тревожные вздохи с берега. Оставалось как-то ухватиться за край уступа - и можно сбрасывать дерево вниз. Да только вот расстояние достаточно большое.

Рыцарь вспомнил, как однажды наблюдал за тренировкой имперских тайных убийц. Воины кинжала и капюшона учились взбираться по отвесным замковым стенам, ловко перепрыгивая от одного выступающего камня до другого. Если у них получалась сигать на целый рост - то почему у Исмаила не получится преодолеть расстояние в полшага?

Раскачавшись на одной руке, рыцарь прыгнул и попытался зацепиться за уступ, но пальцы хватанули воздух. Доспех сорвался и рухнул прямо на большой конический валун. Громко лязгнуло, во все стороны полетели куски брони, перегоревшие уголья, закопченные монеты и прочий хлам. Шлем, лихо кувыркаясь по гальке, подкатился почти к самым ногам орчихи.

– Исмаил!
– вскочив, закричала охотница.

Глава 16

– Да не ори ты так, женщина!

Тарша вмиг заткнулась и с ужасом уставилась на лязгающее под ногами забрало.

– Ты... живой?

– Нет, глупая ты баба! Я двести лет как мертвый! Слушай - спрячь меня под камнями, а как найдешь помощь, откопаете и почините. Только место не забудь!

Оправившись от шока, девушка встала и доковыляла до злосчастного валуна. Панцирь рыцаря раскрылся на две части, лишь одно крепление на правом плече уцелело. Поножи и сабатоны валялись порознь, наплечники укатились на добрый десяток шагов. Латные перчатки и наручи двигались, пытаясь уцепиться за гальку и подползти к ржавому опояску, но пока что без особого успеха.

Тарша присела рядом с нагрудником и осмотрела повреждения.

– Да тут просто ремешок порвался. Можно стянуть бечевой.

– Я говорю - оставь меня. Не трать время на то, в чем ничего не соображаешь. А то привяжешь мне гульфик вместо забрала.

– Тебе так даже лучше будет.

Девушка достала из сумки моток веревки и принялась нанизывать части доспеха словно бусы. Исмаил всячески сопротивлялся, даже попытался ущипнуть орчиху за руку перчаткой, но в конечном итоге упорство и старание одержали верх. Теперь рыцарь походил на связку железных баранок, только шлем все еще лежал поодаль, горестно наблюдая за издевательством.

– Ну и что ты дальше?
– надменно фыркнул Исмаил.

Тарша не поленилась - вернулась к шлему и засунула в котомку. Меньше бухтеть рыцарь не стал, вдобавок еще пытался укусить спутницу за лопатку. Закинув конец веревки на плечо, охотница поковыляла вдоль берега. Доспех, к ее удивлению, весил совсем немного. Булава Горрана, которую Тарша «примеряла» в тайне от брата, была гораздо тяжелее.

Вот только волочить это добро с больной ногой не так-то просто. Но бросать Исмаила непонятно где Тарша не собиралась. В конце концов, это из-за нее рыцарь разбился. Позади позвякивало, за спиной дергалось и ругалось, нога нещадно ныла, но орчиха шла вперед, стиснув зубы и опираясь на костыль как на посох.

Стрела, которую хозяйка сперва хотела «запрячь», наотрез отказалась тащить доспех.

– Да что ты надрываешься? Кому тут нужны ржавые железки?

– Заткнись.

– Упертая бабень. Ты хоть из мешка меня вытащи, он весь провонял твоим потом.

– И что с тобой делать? На костыль надеть?

– Себе на голову, овца. Я же шлем!

– А можно?
– после недолгих раздумий спросила Тарша.

– Если осторожно. Голова у тебя небольшая, что само собой разумеется, должен подойти.

Краткая остановка для отдыха пришлась бы очень кстати. Девушка вытащила «голову» Исмаила и надела на свою. Без подшлемника железяка болталась на черепе и натирала макушку. Да еще и мельтешила забралом перед глазами, когда разговаривала.

А разговаривал Исмаил постоянно. Видимо, молчание для него было величайшим из подвигов.

– Замри!
– спустя полчаса ходьбы лязгнул рыцарь.
– Я вижу что-то впереди.

Волчица тоже насторожилась. Остановилась с приподнятой передней лапой и тихо зарычала. Сквозь шум воды Тарша расслышала ржание лошадей и человеческие голоса.