Млар казался еще более умным и начитанным, чем Грум. С таким бесполезно корчиться в припадке и орать, что великий Зарзул покарает. Для диких орков может и сгодится подобный фокус, но точно не для шамана. Шайн решил вернуться к родному ремеслу и решить проблему тонко и бережно.

– А с чего вы взяли, что статуя орочья? Мы можем на нее взглянуть?

– Разумеется.

Млар указал рукой на глубокую яму, на дне которой покоилось большое каменное изваяние. Ученые эльфов успели отрыть находку не целиком, а лишь по пояс. При первом же беглом осмотре Шайн понял, в чем причина раздора. У статуи отсутствовала голова, и распознать, кого именно высекли в камне древние мастера было невозможно. Телосложение или одежда могли принадлежать кому угодно: могучему широкоплечему эльфу или тощему кочевнику. Тому же шаману, например. Скульпторы довольно точно изобразили сложенные на груди руки и ворот плаща, но никаких отличительных знаков не оставили.

– И как вы поняли, что это именно орк?
– спросил Альберт.

– Пусть эльфы сперва скажут, каким образом распознали в статуе своего соплеменника, - парировал Млар.

– Но ведь лесной народ первым нашел это место.

– Вранье!
– шаман раздраженно махнул рукой.
– Раньше тут бил ключ, воины «Молота Неба» хотели выкопать на его месте колодец. Но наткнулись на статую и помчались за мной. А тут уже остроухие роются!

– А вот и нет!
– бросил в ответ Аку.

– А ты докажи!
– шаман так разъярился, что позабыл о всяких правилах приличия.

Судя по сжатым кулакам, спорщики в любой момент были готовы кинуться в драку. Шайну пришлось встать между ними и призвать к порядку. Вроде взрослые люди, а ведут себя как мальчишки. Вразумление подействовало, орк и эльф разошлись, но остались при своих мнениях.

– А разве такой вопрос нельзя решить божьим поединком?
– скрипнул Исмаил.

– Нет, - бросил Аку.
– Мы разных вероисповеданий.

– Ну и что? Заодно выясните, чьи боги сильнее.

– Тише, дурак!
– зарычала Тарша.
– Не богохуль при этом племени. Иначе никакой кузнец не поможет.

Альберт пожал плечами:

– Единственный шанс отыскать правду - это отыскать голову.

Аку приблизился к дипломату и шепнул на ухо:

– Мне не нужна правда. Мне нужно это место! Любой ценой!

– Мы чего-то не знаем о нем?

– Вы знаете ровно столько, сколько нужно. А теперь работайте, если хотите получить пропуск через край Леса.

Шайн не понаслышке знал о прекрасно укрепленном после Первой войны рубеже. Через такой не то что всадник - даже белка не прошмыгнет. Сплошной усеянный кольями ров, дозорные вышки на деревьях, круглосуточные патрули и конные разъезды. У каждого мостика и перехода - крепости. Эльфы, при всей любви и почтению к Лесу, не пожалели бревен и досок на собственную безопасность.

Дипломат еще раз осмотрел статую. На плечах и обломке шеи сохранились остатки волос. Длинные, волнистые, непонятно какого цвета. Да даже если и черные - брюнеты не редкость среди эльфов. Как и любители длинной шевелюры у орков.

Солнце приближалось к зениту - самое время для обеда. Пока мужчины разводили костер, Тарша нанизывала на палочки куски вяленого мяса. Исмаил же наблюдал за процессом и давал ценные советы. От более дельной помощи рыцарь отказался. С причиной не поспоришь: я не ем - я и готовить не буду.

У соседей выпросили котелок для чая. Кочевники безропотно выдали самую чистую и вместительную емкость. Раз шаман пригласил - значит гости, а орочьему гостеприимству позавидует любой другой народ.

Ели молча, каждый думая о своем. Альберт расправился со своей порции первым и бросил кусочек в огонь - традиционный дар духов. Тарша последовала его примеру. Орки, постоянно бросавшие на странников косые взгляды, одобрительно кивнули. То, что человек соблюдает обычаи Степи, им пришлось по душе.

– Ума не приложу как заставить их убраться, - проворчал дипломат, наливая травяной напиток в глиняную кружку. Аку с явным недовольством пожертвовал для такого дела свой реквизит.
– Мой авторитет для них ничто. Силой сгонять нельзя. И проклятой башки как назло нет.

– А знаешь почему она исчезла?
– лязгнул Исмаил. И, не дождавшись вопроса, ответил сам.
– Ее эльфы сперли.

Шпион надменно хмыкнул.

– Чушь собачья. Нужен нам больно какой-то кусок камня.

– С чего ты взял?
– удивился Шайн.

– Ты вроде аристократ, а в высоком искусстве ничего не соображаешь. Статуя не высечена из камня, а вытерта. Ее шлифовали, снимая слой за слоем и придавая форму, десятки, а может и сотни лет. Именно поэтому на ней так мало деталей - экономили время. А на шее отчетливые следы зубил. Горе-археологи срубили башку бедному истукану, когда рядышком запахло орчатиной. А все потому, что статуя - никакой не эльф, а самый настоящий кочевник.

Аку вскочил с места и заорал чуть ли не на весь лагерь: