– Красиво полетать над ними и гордо скрыться в тумане?
– я задумалась, размышляя как бы так ненавязчиво заострить внимание врагов на том, что мы вооружены антизмеиными компонентами.

– Только осторожнее с колюще-режущими предметами из чуждой тебе магии, - в голосе демона вроде бы промелькнуло что-то похожее на заботу и волнение. - Мне пока не до тебя. Я буду организовывать переброс сил из одного замка в другой, по этому случаю даже у Сальваторе карту забрал.

Сначала я даже не осознала смысл сказанного, только потом сообразила:

– Ты был в Академии?!!!

– Ну прости, тебя не дождался, чтобы в щечку чмокнуть, - рассмеялся Анаэль.
– Не заслужила! Свалила свои должностные обязанности на Гальярди, а он затеял шумные разборки со своей бабой прямо под дверью. Зачем держать такую бабу, с которой все время ругаешься?
– но вдаваться в философские дебри Темное Величество не стал, закончив разговор повторным предупреждением: - Веди себя хорошо и мерзкую птицу не потеряй. Сделай ей поводок, что ли...

Закончив разговор, я выпила еще кружку компота и поняла, что буквально вырубаюсь. Мой организм принялся старательно намекать, что после сытного обеда полагается поспать, но пришлось, позевывая и потягиваясь, брести в соседнюю аудиторию, где Робби и Адам играли в местные шахматы, Агата болтала с Абангу, а феникс сидел в окружении восьми жен Сальваторе и с независимой мордой клевал с их рук крошки от пирога. Султан, и-ить! Законный муж этого не видит, а то открутил бы голову...

Продолжая сладко позевывать, я кратко пересказала народу последние новости и озвучила задание от Анаэля. Вернее, они уже про него знали, так как их демон озадачил лично, долей пятнадцать назад, когда забегал в Академию за картой. Деятельная темная половина коронованной части правительства даже успела переговорить с ректором и поручить что-то Сальваторе и Медо.

Увидев меня, феникс бросил своих поклонниц, устроился на моем плече и принялся квохтать мне в ухо нравоучительным тоном. Наверное, объяснял, как, по его мнению, мы должны поступить... Жаль, что я не понимаю птичий язык.

– С ним можно в «да» и «нет» играть, - подсказал пришедший вместе со мной Тимка.
– Только он нервный и, когда его долго не понимаешь, верещать начинает.

И-ить, все кругом нервные, одна я просто оплот спокойствия...

Народ притих в ожидании представления. А феникс, спорхнув с меня, уселся на спинке скамейки, как на перекладине, и принялся прохаживаться туда-сюда, кося глазом в мою сторону. Красивый яркий хвост действительно делал его похожим на павлина, так же как и снисходительно-высокомерный взгляд умных глаз.

– Тебе пророчества рассказывали?
– совершенно серьезно поинтересовалась я у птицы. На меня возмущенно клекнули, и я повернулась к Тиму как к переводчику.

– Это скорее «нет», чем «да», но мы с ним на постукивания клювом договаривались, - Тимошка уселся рядом: - Один удар клювом - да, два удара - нет. А молчать он не умеет, так что квохчет постоянно.

 Феникс клюнул по креслу два раза и гордо отвернулся.

– А ты его знаешь?

Феникс расклекался, замахал крыльями, взмыл под потолок и покружил над нами, вереща на своем странном языке, потом уселся на кресло и стукнул по нему клювом один раз.

– То, которое настоящее?
– уточнила я.

На меня снова наверещали, но подтвердили, что да.

Я сначала решила зачитывать все, что у нас есть, но потом меня озарило... и, почти не дыша от волнения, я спросила:

– А ты алфавит знаешь?

Ох, как птица обрадовалась! В этот раз очень хорошо чувствовалось, что верещит она не от возмущения. Прямо даже слышалось: «Ну наконец-то доперли, придурки!»...

Только тут выяснилась проблема, о которой я совершенно не подумала. Алфавит феникс знал старый.

Пришлось бежать к ректору, разлиновывать большой рулон бумаги, выписывать на нем древние буковки, потом записывать их в той последовательности, в которой показывал клювом феникс. Короче, когда мы закончили - на улице уже темнело. А мне ведь еще надо было подразнить оружием охотников.

Но тут выяснилось, что Сальваторе и Медо пропадали не просто так, а ходили в разведку и продумали наиболее оптимальный вариант демонстрации «перевоза» оружия в Академию. Дразниться полагалось не настоящим, естественно, но очень похожим.

Сначала я с муляжом посоха в сопровождении феникса, держащего муляж алмаза, улетели как можно дальше, через лес, а потом, гордо размахивая своими ношами, промчались мимо охотников, крутящихся возле портала. Вроде бы быстро, но так, чтобы они точно разглядели и алмаз, и посох, и феникса, и то, что мы с ним работаем в команде.

После чего, когда мы вернулись, ректор вручил нам настоящий посох и настоящий алмаз, и мы уже приготовились убираться отсюда подземными туннелями, как вдруг Эззелин объявил, что хочет отправиться с нами.