– Ну если «пожалуйста»... и только ради тебя, саламандрочка, - фыркнул демон, - уточняю: лэр Руджери все же дракон с ошейником, но поводок держит собственноручно настоятель Ордена. Тебя защищал личный цепной дракон верховного магистра.

Ниммей нахмурился, задумался, но через пару долей процедил:

– Вот в такой расклад я уже смутно, но верю. Нам же обещали защиту. Только как-то хиловато - всего один хранитель на троих.

– На самом деле нас девять, - пояснил Сальваторе.
– Я и мои восемь жен. Но они доверяют только мне, зато полностью и беспрекословно. Обычно предпочитая находиться в тени и оставаться неузнанными.

– Жены?..
– с плохо скрываемым сочувствием в голосе переспросил Ним.

Кажется, его ненависть и недоверие сейчас трансформируются в соболезнование несчастному. Как ни странно, все остальные парни тоже смотрели на Сальваторе с жалостью. А говорят, что многоженство - мечта многих мужчин... Врут!

По крайней мере те, кто находился в зале для заседаний, о таком не мечтали. Даже Анаэль сочувствующе вздохнул. А ведь он, наверное, уже знал о тяжелом семейном положении лэра Руджери.

Фредонис и Ниммей как-то подозрительно испуганно переглянулись, сначала посмотрев на меня. Очевидно, представили восемь Ринок на каждого, и им стало нехорошо.

Робби тоже поежился, незаметно от Агаты. Один Фонзи отреагировал как обычно, по-простому. Подошел к Сальваторе и хлопнул его по плечу:

– Ну ты крут, мужик! Уважаю и все такое...

 - Восемь... очешуеть...
– все еще продолжал переваривать услышанное Ниммей.

– Да, - лэр Руджери гордо, хотя и чуть печально улыбнулся и пояснил: - Это девушки, которые откликнулись на мой зов. Отец не стал их убивать...

– Продал отцу-настоятелю?
– вроде это не было прямым осуждением Сальваторе, но посмотрел на него Ним так, будто в случившемся была его вина.

– Отцу-настоятелю продался я сам, - лэр Руджери устало вздохнул и с укором взглянул на Ниммея.
– Я понимаю ваше недоверие, лэр Витьерра...
– прозвучало это так, словно он сам себя пытался в этом убедить.
– И, так как нам придется сотрудничать, я коротко, один раз, перескажу вам, как все было на самом деле.

Сальваторе уселся на стул поудобнее, мы все тоже расселись вокруг стола.

– После того, как выяснилось, что во мне течет кровь драконов, меня переселили в подвал и стали относиться как к животному. Опасному и плохо изученному. Поэтому человек, которого я много лет считал своим отцом, решил воспользоваться случаем и изучить, чтобы потом использовать для охоты за такими же, как я. Если бы он продолжал относиться ко мне как раньше - я бы стал первым потомком драконов, охотящимся на драконов. Меня с детства готовили к этому... Но он изменился. А его ненависть изменила меня.

Сальваторе, рассказывающий весь этот ужас спокойно-равнодушным голосом, остановился почти на полдоли, уставившись куда-то глубоко в прошлое. А потом продолжил:

– Тот зов, который им удалось записать, я издал не по его приказу. В тот день мне было особенно плохо и захотелось, чтобы прилетел сильный могучий дракон и уничтожил всех тех, кого я когда-то считал своими родными. Дракон не прилетел...

Мужчина снова замолчал. Мы тоже помалкивали, даже Ним. Надеюсь, его недоверие угомонится, потому что я верила каждому слову, сказанному Сальваторе.

– Откликнулась девушка, еще младше меня. Для которой именно мне пришлось стать сильным и могучим драконом. А потом для других, таких же, как она. Мы жили и ждали... А когда вырвались на свободу, потеряв двоих... и уничтожив того, кого я считал своим отцом... я пошел к настоятелю Ордена и предложил ему нашу помощь в обмен на защиту. Мы бы не смогли долго скрываться от охотников, даже если бы перебрались в другую страну. Охотники есть повсюду. Но они не будут подозревать хранителя в нечистоте крови. Так что я стал цепным драконом великого магистра, чтобы выжить и уберечь своих женщин. Уверен, вы, лэр Витьерра, поступили бы так же.

– Нет повести печальнее на свете...
– разрушил угнетенно-мрачное молчание Анаэль.
– Все, Рыжий, ты удовлетворен? Потому что нам надо думать над тем, как вычислить других таких же геноносителей раньше, чем это сделают охотники.

– А если этот многоженец только и ждет, когда мы изобретем геноуловитель, чтобы потом его выкрасть и продать подороже?

Сальваторе с каким-то странным нездоровым интересом посмотрел на Нима, хмыкнул...

– Скажите, лэр Витьерра, как мне убедить вас, что я на вашей стороне?