Gonna stay at heartbreak hotel.

A fool such as I there never was

I cry my tears w ell...

Хрипловатый голос певицы вещал на весь мир о том, какая безмерная печаль её снедает. Но я не верил, мне-то сейчас в сто раз хуже. Меня увозил не поезд, а автобус, и даже не в страну печали, а в царство вселенской тоски. Голова покачивалась в такт хору, снова выводящему "One way ticket" в бессчётное число повторений. А душа с нетерпением ждала, когда нытьё закончится, и на смену ему придёт что-то ревущее, энергичное, ещё не слыханное. Я бы вообще выкинул из эфира старьё. Списал бы в утиль. В эфире должно звучать либо самое-самое хитовое, либо откровенное новьё. Песни сродни игрушкам. Пока идёшь по ней от начала до концовки, ты весь поглощён. Ты в ней. Ты там живёшь. Но вот она закончена... И всё! Ты уже ищешь что-то новенькое, непройденное. И по второму разу идти даже по самой навороченной игрушке -- откровенная скукота. А с песнями примерно то же самое. Абсолютно непонятно, чего их повторяют и повторяют, когда есть сотни новых. Главное ж, никто ничего не потеряет! Нырнул себе в сеть, выцепил песенку с "зайцев.нет" и слушай, не засоряя радиоэфир старьём.

Choo choo train

Chuggin' down the track

Gonna travel on it

Never comin' back

Ooh got a one way ticket to the blues.

Эту песню написали до моего рождения. Ей скоро сто лет исполнится! Зачем она здесь? Уберите меня от неё. Или наоборот. Но песня звучала и звучала, а я вспоминал, что у меня с ней связано. В младших классах мне думалось, что она о дружбе. Китайский мальчик Ван Вэй и китайская же девочка Теа Кит познакомились, и сейчас навернут дел, которые опрокинут вселенную. Настолько песня казалась тогда энергичной. Сейчас же я воспринимал её как откровенный медляк. Когда чуть подрос, то уже понимал, что поют о поезде, но понятие "билет в один конец" было ещё неведомо. Я знал: куда бы ни лежал мой путь на поезде или самолёте, меня когда-нибудь обязательно привезут домой. Вернут на место, а для этого, понятное дело, нужен обратный билет. И я громко распевал вместе с радиоголосами "railway ticket", будучи твёрдо уверенным, что и там, за решёточкой динамика поют просто о билете на поезд.

Bye bye love

My babe is leavin' me

Now lonely tear drops

Are all that I can see.

Got a one way ticket to the blues

Но как же без сети всё бесит! Я привык, что каждая секунда заполнена чем-то полезным. Тут что-то прочитал. Там что-то в чате отпечатал. Музычку послушал. Фильмак заценил. Пока его смотришь, ещё на пару форумов заскочил, посты оставил. В скайпе с народом потрепался. В почту заглянул, на письма ответил. В комментах где-нибудь с какими-нибудь дебилами славно поцапался. За один час миллион дел успеешь провернуть, а час этот пятью скорострельными минутами покажется. Совсем другое дело, когда ты отрезан от всего мира. Вот только что разъяснял особенности новой проги кому-то в Киргизии, отсылал фоту в Лондон, поругивался с кем-то из Владивостока. Весь мир рядом с тобой! Расстояний не существует! Хочешь если, шаришься по галерее Братиславы, картинки зыришь. Расхотел -- по Парижу топаешь, если скорость канала позволяет, конечно. И вдруг всё стало безнадёжно далеко.

"One way ticket", -- хор утихал и постепенно терялся в рёве двигателя. Водила, видимо, сменил станцию, поскольку в салон ворвались торопливые новости. Впрочем, здесь, на заднем сиденье, я опять слышал лишь неразборчивое бормотание. Глянув на дисплей, я оторопело осознал, что прошло каких-то десять минут. Вы понимаете, всего десять! Шестьсот секунд, шестая часть часа. Что же будет, когда час пройдёт? Видимо, тогда я посчитаю, что уж год миновал. Индикатор зарядки показывал 87%. А ведь я держал смартфон включённым всего ничего. Батарея слабеет. Палец потянулся к экрану, а глаза уже искали иконку с шариками. Погоняю шары часик-другой. Число на экране сменилось. Теперь процент зарядки равнялся 86. Как быстро тает заряд! Но до лагеря-то должно хватить! Если не хватит, я же с тоски помру.

Тем не менее, палец не стал запускать игру. Вместо этого он нажал на боковую кнопку, и дисплей потух, а смартфон заснул. Сколько раз уже так было, что я бездумно тратил заряд. А почему? А потому что твёрдо знал: поставлю на зарядку минут через десять. Но в гостях оказывалось, что нет электричества. Или, как назло, заняты все розетки. Или, по закону подлости, кто-то меня отвлекал, и я забывал подоткнуть телефон к сети. А когда наступал самый важный в жизни миг, и я мог сфоткать нечто такое, что прославило бы меня в Инстаграме на века, моё смартфонище печально выводило крохотное окошко, вещающее о полной разрядке батареи, и мгновенно издыхало.

Я мог насчитать почти сотню таких моментов. Именно грустный опыт заставил меня выключить аппарат. Потом я бесконечно славил это мудрое решение, но сейчас скучающую душу забарывала тоска. С удивлением я осознал, как ломает меня без свежей инфы. Без того, чтобы быстренько пробежаться по страницам новостей, чтобы красивых девочек позырить с какого-нибудь очередного "Мисс Саратовский пляж". Чтобы всё вокруг двигалось и менялось. И ты сам скользишь в океане интересностей и неожиданностей. А сейчас сиди и бездумно пялься в окно, купаясь в безразмерной печали. Я и пялился. Деревья становились темнее. Леса гуще. Автобус катил с приличной скоростью, поэтому временами казалось, что мы проносимся мимо нескончаемой чёрной стены.

Автобус притормозил, а потом и вовсе остановился. Я сначала подумал, светофор повстречали. И только потом дотумкал, что в такой глуши светофор -- нонсенс. В окне и перекрёстка не наблюдалось. Чёрные деревья. Вот и всё. Чего, спрашивается, встали?

Раздалось тихое шипение, и передняя дверь автобуса мягко отъехала в сторону.

Э, сломались что ли? Как я пожелал в начале пути? Почему желания сбываются всегда так не вовремя? И что нам делать на сломанном автобусе километрах в двухстах от города? Сейчас водила поднимется и попрётся глядеть, что там с двигателем. А после вернётся и разведёт руками. Испачканными в тёмном машинном масле...

Водитель поднялся. Но никуда не пошёл. Просто махнул рукой в сторону открывшейся двери. "Покинуть салон", значит. До народа дошло быстро. Пассажиры принялись выгружаться. Выскочил из салона жердина. Покинул автобус обладатель огромной башки. Проём между сиденьями закупорил толстячок со своим грузом, но потом всё же выдернул из плена раздувшийся рюкзачище и протащил его по ступенькам. Что-то внутри мерзко побрякивало и странно шуршало.

Я выходил последним. Сидел-то на задних местах. Видно, что народ немного стремается, вот и жмутся друг к другу. Я тоже не стал отделяться от общей кучи. Да и твёрдо думал, что сейчас дальше поедем. Может, просто остановку сделали. Может, кому-то в лес отбежать надо. Но не отбегал никто. Кучкой стояли. Друг на друга не смотрели даже. Пялились в дверной проём автобуса. Там, наверху, всё так же восседал водитель. Что он должен сказать? Когда позовёт вернуться? Долго ещё ждать? Уверен, в каждой голове из здесь собравшихся шурупом вертелись подобные мысли.