Илья отреагировал на мои слова и сказал глядя на свою супругу.

– Видишь, Любаша наш дорогой гость верит, что Мироздание создано Господом, таким образом, когда всё происходит одновременно. Это хороший знак и мы можем положиться на Михаила и рассказать ему многое о нашем бытие.

– Вы рассуждаете о каких-то загадочных вещах.
– Ответил я.
– Но эта таинственность меня заинтересовала ещё больше. Так что я готов к любым событиям.

– Хорошо. Проходи в избу, сейчас устроим небольшой праздник по поводу нашей встречи, и может быть, начнём обсуждать, как ты выразился, наши тайны. А тайны существуют. Хотя мне известно с юных лет, что ты Мишаня не веришь в бога, и нечистую силу не боишься. Раз нет бога, нет и противоположной силы.
– Илья и Люба одновременно улыбнулись мне, и мы вошли в дом.

На следующий день Илья Иванович предложил мне съездить на пасеку. Я с удовольствием согласился на поездку, напомнив товарищу, что приехал к нему с целью ознакомиться с жизнью его семьи и познать местность, где он прожил всю свою жизнь.

На пасеку мы поехали на телеге. Люба собрала нам большую корзину продуктов, мы погрузили два новых улья разделённых диафрагмой пополам.

– Сделал два нуклеуса. Я каждый год четыре запасных матки оставляю зимовать.
– Объяснил Илья.

– Кто же у тебя сторожит пасеку?
– Спросил я. Мы ехали по широкой деревенской улице в пятьдесят изб.

– Так дед Шумов сторожит. Сейчас его смена. В это время мы по очереди живём на точке, основные работы с пчёлами уже закончены. На пасеке половина пчёл его, а половина моя. Вот его изба, вторая от края. Мы потом с тобой сходим к нему в гости, вспомним молодость.

– Он же стар. Сам же сказал, что Шумову за девяносто лет уже, как же он может управляться с пчёлами?

– Он крепкий старик. Всю жизнь с пчёлами работал и насекомых знает досконально. Да сам увидишь и поймёшь, что Шумов до ста лет доживёт.
–

Я представил в воображении загадочного человека - пчеловода Шумова Данилу Васильевича ветерана битвы с фашистами, красноармейца прошедшего всю Отечественную войну и вернувшегося к своим пчёлам живым и здоровым. Сорок лет спустя я не догадывался, как выглядит этот человек, но помнил его статную, жилистую фигуру, лукавые голубые глаза. К нему на пасеку меня и Илью Изосимова направил наш уважаемый учитель Мазуров Виктор Михайлович, он преподавал в техникуме пчеловодство, столярное дело и был для нас непререкаемым авторитетом. Я напомнил об этом своему товарищу, и он как-то взбодрился, рассмеялся своим замечательным смехом и сказал.

– Виктор Михайлович и Шумов Данила Васильевич были товарищами. Сибиряки вместе воевали на фронте в Великую Отечественную Войну. Они встретились на фронте совершенно нечаянно, когда Мазуров был тяжело ранен и только тогда узнали, что являются земляками и живут в одном районе Красноярского края. Вот так мой дорогой товарищ.
– Илья вновь рассмеялся и ткнул Гнедка древком бича.

– Мой конь не любит когда ему угрожают плетью. Я его понимаю. Он и без того трудолюбивый мерин. Я его уважаю, как человека.
– Мы замолчали каждый, вспоминая прошлые студенческие годы.

К пасеке мы подъехали с северной стороны, сняли с телеги поклажу и Илья уехал на соседнюю поляну, чтобы там оставить лошадь.

– Рядом с пчёлами коня нельзя держать. Мерину хватит два, три ужала, и он может окочуриться. Ты иди в избу, корзину с собой забери, а ульи потом перевезём на тележке. Я вернусь минут через двадцать. Навяжу коня на соседней поляне и приду.
– Он посмотрел пристально в сторону построек и сказал задумчиво.

– Что-то старика Шумова невидно. Может быть, прикорнул Данила Васильевич? Постарел пчеловод, вод и старается прилечь, если есть такая возможность. Ты иди Миша. Чай от пчёл провожать не надо?
–

Когда телега с седоком скрылась за огромными черёмухами и рябинами, я взял корзину и пошёл к дому через пасеку. Пасека была стандартной семей в сто или чуть больше, а изба и сарай для инвентаря стояли на той стороне точка, я двинулся к постройкам между ульев, по центральному проходу.

Когда до дома оставалось шагов двадцать, на невысокое крыльцо вышел старик Шумов. Я махнул рукой Даниле Васильевичу и громко поздоровался. Мне подумалось, что старик плохо слышит. Однако пчеловод осклабился и сказал назидательно.

– Что орёшь как блаженный? Я услышал вашу телегу за километр от пасеки. У меня уважаемый человек слух профессионального пчеловода. Я слышу, как матка токует в улье, а ты раскричался словно резаный.

– Извините Данила Васильевич.
– Я остановился и улыбнулся старику.
– Я просто забыл о вашей способности слушать и слышать пчёл.

– Ты кто такой? Я тебя не могу признать.
– Задал он встречный вопрос.

– Так сорок лет минуло с тех пор, как мы виделись с вами в последний раз. Можно и забыть.
– Ответил я, подошел к Шумову и протянул руку.