— C cобакой-то куда, товарищ?! — попыталась она схватить за рукав аксакала.

— Макарон, — подсказал секретарше Прорехов. — Товарищ Макарон.

— Каких еще «макарон»?! — не въехала секретарша.

— Товарищ Макарон, — еще раз повторил Прорехов. — Партийная кличка такая.

Заминки хватило, чтобы овладеть кабинетом полностью.

Вячеслав Иванович Позорькин был неимоверно взвинчен только что завершившимся мероприятием. Он парил в сферах, которые было невозможно курировать без пристяжных крыльев. Нависая над двухтумбовым столом с подпиленными ножками, он резво поправлял папочки, карандашики, расчесочку и маленькое зеркальце, в котором имели возможность отразиться целиком лишь небольшие участки лица. По холостяцкой жизни инспектор давно не видел себя со стороны, потому и не очень ужасался.

Под стеклом стола лежала пожелтевшая таблица экологической лотереи. Она выдавала инструктора Позорькина с головой. Выходило, что наряду с гражданами и это ответственное лицо дало слабинку и проявило живой интерес к судьбе якутских стерхов.

Позорькин уселся во вращающееся кресло от вагонного завода — там, как и на любом социалистическом предприятии, имелся цех ширпотреба. Уселся и окинул взором вошедших.

— Газету, говорите? — спросил он и сделал оборот вокруг оси, оттолкнувшись от пола коротенькими ножками.

— Да, газету, — осмелился сказать правду Прорехов.

— Свою, что ли? — спросил Вячеслав Иванович. — Частную?

— Да, — подтвердил Прорехов.

— Но, я слышал, у вас со «Сменой» какие-то неприятности, — намекнул Позорькин на издательскую несостоятельность гостей.

— Да нет, все нормально, — сказал Артамонов. — Просто ребята не захотели развиваться, и мы решили открыть новую газету.

— Какую же? — спросил Позорькин, отмолчав минут пять.

— «Лишенец»! — выпалил Макарон неожиданно для его всегдашней заторможенности. Прорехов с Артамоновым переглянулись — такого сговора между ними не было. Насчет названия речи не велось вообще.

— Кто «лищенец»? — не понял божественного замысла Макарона Позорькин.

— Да не кто, а что, — пояснил Макарон. — Газета так будет называться «Лишенец»!

— А название это хоть как-то увязано с концепцией? — строго спросил инспектор.

— Конечно, — вынужден был поддержать товарища Артамонов.

— Ведь все мы в какой-то мере лишенцы, — встал с ним в ряд Прорехов. Посудите сами — кого церквей лишили, кого денег, кого партии, кого права на выбор, кого газеты…

— Мы пробовали другие названия, — поскакал дальше под гору аксакал.

— Правда, правда, — присоединился к нему Прорехов. — Но ни «Камера-обскура», ни «Любовь к трем апельсинам» не отображают всей полноты идеи.

— И даже «Целенаправленное движение свиней» слабовато, — добавил Артамонов.

— «Целенаправленное движение свиней»? — переспросил Позорькин. — А почему именно свиней?

— Да потому, что естественными носителями балантидий являются свиньи, по ветеринарному просто ответил Макарон.

— Нельзя ли в таком случае познакомиться? — попросил Позорькин почти надсадно.

— С чем, с движением? — спросил Артамонов, пытаясь, как птица, увести инспектора от гнезда.

— С идеей, — сказал инспектор.

— Прямо здесь? — не уловил намека Артамонов. — Это невозможно!

— Почему? — расплылся инспектор. — Где ваша папочка с проектом?

— Она очень обширна, — сник Артамонов и посмотрел на друзей, — занимает несколько томов.

— А вы вкратце, через перечень рубрик и тематических полос. Я пойму, подтолкнул к продолжению беседы Позорькин, прикинувшись профи.

— Хорошо, пожалуйста, — не смутился Артамонов. — «Лишения ХХVI съезда в жизнь!» — материалы идеологической направленности.

— «Культ лишности»! — быстренько придумал на ходу Прорехов. — О проблемах потерянного поколения, «Ничего лишнего» — страничка потребителя.

— Детские выпуски «Лишенчики», — сказал Макарон, уже практически прощенный друзьями.

— «Третий лишний и третий нелишний» — о любви и пьянстве, — продолжил ряд Прорехов.

— Достаточно, — тормознул их инспектор.

— Сами захотели, — сказал Артамонов извинительно. — Мы только по делу.

— Ну хорошо, а какова будет направленность газеты — социальная или политическая? — продлил себе рабочую минутку Позорькин.

— Направленность? Межнациональная! — выкрикнул Макарон. Комплиментарии всех стран, соединяйтесь!

— Газета будет выходить в том числе и на иноземных языках, — пояснил Артамонов.

— В основном на китайском! — сказал Прорехов.

— И лишь часть тиража на немецком, французском и финском языках для городов-побратимов! — довысказал мысль Артамонов.