Ходили люди, занимались своими делами - сидели, кто что таскал, кто - то что-то мастерил, как будто все при делах. Слева свободное пространство, там в конце за углом и ворота с бобинами, откуда пришли мы, и дорога к гаражам и зданию. И сами гаражи, сейчас открытые, там виднелись и верстаки, и койки, и заполненные стеллажи, всё навалено чересчур громоздко и кучно, не красиво, но наверно полезно и функционально.

Но нас провели за них, там была узкая полоса асфальта, между стеной гаража и высоким забором. Там, огороженные простынями, валялись с десяток матрасов, не самого лучшего вида. Сверху они прикрыты такой же пленкой, как и на огороде. Она шла от крыши гаража, до верха забора, до его колючей проволоки. На вид всё это было очень неуютно, грязно, не хотелось голым телом на них ложиться, а лежащие рядом покрывала, вроде вместо одеял, на себя я точно не надену, там ползают жуки. Но мы все трое с удовольствием растянулись на лежанках, потягиваясь и покряхтывая как старики, от удовольствия.

Не хотелось думать ни о чем, правда. Не проматывать день, не думать о катастрофе, о людях, о мертвых людях. Хотя девочка из окна там, недалеко от моего дома, часто появлялась в мыслях. Как она? Жива ли, хватит ли у неё запасов? Думал бы я о ней, если бы она толстым мужиком?

А что дальше делать и подавно не известно. Тут хорошо, тут люди, брошенные, но выстоявшие, у них быт, планы. Стоит ли бузить из-за Алисы? Можно ли их винить? Наверно да. Но поздно уже заморачиваться, вроде приютили, вроде мы друзья. И куда идти теперь? Выбора нет, если город постепенно тает, только если в леса, а что нам делать в лесах? В другие города?

– Вик, что нам делать?
– блин, всё-таки пришла, я так этого боялся. И Игорь подтянулся, смотрит на нас.

– Не знаю, Жень, не знаю...Надо узнать о твоем отце, где он, сможет ли нас вытащить? А если нет, то можно присмотреться к этому месту, и...

– Нет, план старый!
– даже чуть не шлепнула меня ладонью по руке.
– Я поговорю с папой, он нам скажет куда идти! Да?

– Да, хорошо, будем ждать новостей.
– Легко согласился я. И правда, у нас еще есть связь с живыми. Наверно.- Будем искать выход всегда!
– похрабрился перед её подозрительным взглядом. Кивнула, уже уверенней, уползла. Подполз Игорь.

– Слушай, Вик...-он мнется,-я рад ,что мы вместе,правда. Гена хороший, но с ним тяжело, а с тобой...Знаешь, я сегодня должен был получить квартиру от государства, от приюта. И ты даже не можешь представить как мне обидно, что кончилось это все сегодняшним днём.

Он замолчал, а я не знал что ответить. Ожидать в толпе, потом вырваться из общества в свою берлогу, в свой личный дом, а потом узнать, что он ничего не стоит, и лучше держаться от него подальше - не знаю какого ему, это я за свой дом спокоен, а у него отняли разом все мечты и планы.

– Не знаю, что сказать, Игорь, сочувствую тебе.
– Всё, что смог родить, сухо получилось, но пускай списывает на усталость, мне правда жаль.

– Спасибо...-Он чуть помолчал, а я хотел просто спать, и тоже молчал, не хотя провоцировать на разговоры. Они мне нравятся, эти ребята, но не сейчас.

– Я рад, что встретил именно вас, ребята, даже Гену.
– И он отполз и улегся в паре матрасов от меня.

И я рад, очень рад. Даже Жене. И я вам и про себя расскажу, и про Сабину, и что я буду тренером, всё. Но потом, главное подождите чуть. В телефон быстренько залез, ого, тридцать процентов заряда, надо завтра просить у людей помощи, пускай ткнут в розетку и провод дадут, наверняка же есть. Ну а пока ищу карту Москвы с зонами заражения. Плохо, очень плохо, пятен стал больше, и в размерах они уже значимые части Москвы пожирают, и примечание появилось - информация через час может быть не акутальной! Ох, что ж они справится-то никак не могут, уже надо очищать зоны, а не отбегать от них, где все силовики? Но глаза уже слипаются, завтра, всё завтра...Проваливаюсь уже в сон, так быстро. Просто здорово... Так долго ждал этого...

– Вставай, Вик, вставай!- тихий, но требовательный голос Гены.
– Живо!

С трудом раздираю глаза, привстаю на локте, ночь же на дворе, но уже светлеет. Гена, увидев,что я проснулся, пихает мне рюкзак небольшой, грязнозеленый, с затягивающимся от белой веревки горлом. Игорь тоже кое-как поднимался, а вот Женя явно встала давно, помогая даже мне подняться, ничего себе активная девица. С Геной рядом стояла женщина, невысокая, тонкая, с всклокоченными волосами, в черной майке и штанами цвета хаки. Симпатичная довольно, длинные русые волосы, худое лицо. Только руки в синяках, я это увидел, потому что терла ладони друг об друга, сразу бросилось в глаза, а под ладонями борозды багровые, как будто пережимали чем-то тугим.

Когда мы встали, то я первым делом поинтересовался в чём дело, хотя не трудно особо догадаться. И, узнав новости, схватился за голову, в который раз...Новости были типичные для этого дня. Хотя ладно, уже следующий пошел, но не суть, у меня он пока в один сливается.

Первое - Москву закрывают. Власти признали, наконец, эпидемию, перекрывают дороги и стараюсь взять его в кольцо, спасательные операции, которые только планировались быть, отменяются,- все сборные силы силовиков разных ведомств брошены на содание заслонов и обеспечение и создания безопасных баз для эвакуирующихся, а таких людей тучи, миллионы, поэтому не справляются, усложняя и так сложную ситуацию. И сверху еще ложка дёгтя появилась, некоторые военные стали дезертировать, желая спасти своих семьи из других городов, а не незнакомых им москвичей, но пока таких всё же было мало, хоть и тревожный звоночек. Вывод - оставаться в городе не вариант - ситуация не улучшается, и вряд ли улучшиться, надо валить. Хоть к военным, хоть в лес, но валить. Потому как многие не верят, что получится город миллионик просто расстрелять. А бомбандировка еще страшнее...

Второе - Машурин тоже это знает, вместе с Геной слушая рассказ военного по рации, который как раз с сотней сослуживцев всё бросил и уехал в Обнинск к семье, окапываться. И если глава энергетиков сначала предлагал Геннадию стать его офицером, если можно так назвать, из-за его боевого опыта и авантюрного мышления, то теперь он просто запретил ему, а заодно и нам троим, пытаться покинуть город, под страхом заточения, в ультимативной форме склоняя к вливанию в их крепкий, но малочисленный коллектив. Деспотичный мужик-то оказался. Но и Гена сам альфа-самец, поэтому кивнул, соглашаясь, а сам уже в голове чистил лыжи и собирал чемодан.