В передней части корабля, она смогла разглядеть высокую, статную фигуру лорда Рэдиссона. Он наклонился и ругал пилота, сидящего за панелью управления.

— У нас есть канал связи? — спрашивал он нетерпеливо, нагнувшись через плечо пилота и заглядывая через него в большой экран, на которой были отображены только сероватые линии помех.

— К сожалению, милорд, только аудио. Густая растительность планеты, должно быть, глушит видео передачу.

— Неважно, тогда включай аудио, — лорд Рэдиссон повысил голос, глядя на монитор. — Хампфрейс, ты меня слышишь?

Прозвучал треск, белый шум, а потом раздался голос вдалеке:

— Да, милорд. Я слышу вас четко и ясно.

— Вы взяли его? — лорд Рэдиссон так низко склонился к панели, что чуть не задел экран носом. Криса подумала, что все это нереально, и ей следует быть осторожной, чтобы не упасть в это серое поле помех. И затем она поняла смысл его слов.

Тиг… о Боже, они поймали его.

— Я говорю, ты…

— Прямо тут, милорд, — последовало какое-то невнятное бормотание на заднем плане и затем… — Что? Не видят нас? — и уже громче, — большой ублюдок тут, прямо за мной в кандалах, лорд Рэдиссон. Все системы наготове.

— Буду не обращать внимания на твой глупый жаргон, — голос лорда Рэдиссона звучал нетерпеливо. Он повернулся к Перси. — Она очнулась? — затем перевел взгляд на Крису, и его лицо стало суровей. — Хорошо, вижу, что да.

— Сэр? Лорд Рэдиссон? — треск, искаженный голос резко прервался низким рычанием.

— Я сказал, убери свои долбанные руки, если не хочешь лишиться их.

Сердце Крисы сжалось. Без сомнений, это был его голос.

— Это он? — спросил лорд Рэдиссон.

— Это он, — подтвердил другой голос.

— Криса? Ты меня слышишь? — это снова был Тиг.

Криса изо всех сил попыталась встать, но ремни, которыми она была привязана к кровати, не позволили ей это.

— Тиг, — она попыталась кричать так громко, чтобы он смог услышать ее. — Тиг, беги. Они хотят тебя убить!

— Криса? — она не могла точно сказать, услышал он ее или нет.

— Я люблю тебя, — крикнула она, не обращая внимания на то, как лицо лорда Рэдиссона стало холодным, как айсберг.

— Ты можешь заставить ее замолчать? — прошептал он Перси, который уже закрыл ей рот ладонью. Криса крутила головой, пытаясь вырваться, но он крепко держал ее.

— Крепись и успокойся, Криса. Ты только все усугубляешь для себя! — лицо Перси было таким красным, когда он пытался ее успокоить.

— Потерпи, милая! Я приду за тобой, обещаю.

— Этого достаточно, — злой голос лорда Рэдиссона отозвался эхом в маленьком корабле. — Хампфрейс, сделай это. Застрели его!

Криса изо всех сил сражалась, укусила ладонь, которая закрывала ей рот, пыталась вырваться, но не могла.

— Сделай это, я сказал, — настаивал Лорд Рэдиссон. — Хампфрейс, немедленно. Я настаиваю!

— Да, мил…, — раздался глухой треск выстрела бластера, и все вдруг погрузилось в тишину.

— Милорд, кажется, мы потеряли связь, — почти не слышно сказал пилот.

— Неважно, неважно, — лорд Рэдиссон выглядел теперь довольным, почти самодовольно. Он вымыл руки, словно сам совершил убийство, и хорошо сделал свою работу. — Мы услышали то что нужно, правда ведь, моя дорогая?

— Ты… — Криса была ошеломлена. В голове кружилась лишь одна мысль:

«Я даже не знаю, услышал ли он меня. Не знаю, услышал он, что я люблю его».

Она никогда никого не ненавидела за всю свою жизнь, даже отца, который приложил все усилия, чтобы отправить ее на «Дикую Розу», несмотря на протесты матери. Но сейчас, та эмоция, которая зародилась в ней, была обжигающе красной, ярость такая сильная, как та агония, которую она испытала, когда Тиг вытаскивал ее чип. Лорд Рэдиссон только что лишил ее единственного мужчины, которого она любила, и он смел стоять с этим самодовольным выражением на холодном лице, выглядя настолько довольным.

— Я… Ты… — в голове возникли пару крепких терминов Тига, и Криса решила применить свой новый словарный запас. Глаза Перси расширились, когда он услышал ее новый язык, и снова закрыл ей рот ладонью, качая головой.

Лорд Рэдиссон просто смотрел на нее, на его холодном лице появилось выражение отвращения.

— Думаю, я ждал восемь лет и заплатил четыре тысячи кредитов не для этого, — пробормотал он.

— Милорд… это все последствия от лекарств. Уверен, она не знает, о чем говорит, — произнес Перси, все еще закрывая ее рот рукой.

— О, она понимает все, о чем говорит, Перси. Все, чему она училась всю жизнь, исчезло за месяц. Или она всегда была такой сквернословящей?

— Милорд, уверяю вас, нет, — запротестовал Перси. Криса снова попыталась укусить его, но он вытащил инъектор из кармана, и она почувствовала уже знакомый укус игл на своей руке. Мир перед глазами начал размываться, и Криса почувствовала, что плывет, несмотря на свою ярость и горе.