Большой ферал явно чувствовал себя неловко.

— Не совсем, Сарскин не был другом, но на него можно было положиться в трудной ситуации… Хороший товарищ по команде, хоть и тот еще сукин сын. Друсинианцы всегда ищут способ заработать.

Его пояснение показалось ей странным и подозрительным, она чувствовала некую недоговоренность. Криса скептически посмотрела на него и не смогла представить себе, как Тиг сдерживается только потому, что этот человек хороший «товарищ по команде».

— Если ты был достаточно зол, чтобы сражаться с ним, значит ты был достаточно зол и для того, чтобы убить его, — твердо сказал она. — Тогда почему? Подожди минутку… если бы ты убил его, тебе бы пришлось… Ты не убил его, потому что не хотел его есть!

Она вгляделась в лицо Тига и сразу же поняла, что ее предположение абсолютно верно.

Криса, наконец, обнаружила, что-то человеческое, хорошее в ферале, за всей этой его жестокостью, непоколебимостью в поступках и словах. Она поняла, что есть вещи, которые он никогда не сделает. Конечно, для нее самой, каннибализм не был приемлем, на «Дикой Розе» это выходило бы за рамки неподобающего поведения, но ее успокоило, что и для Тига это было неприемлемо.

— Ты поймешь, когда увидишь его, — пробормотал Тиг, его черные веки прикрыли серебристые глаза. — Сарскин очень большой, жирный…, — он взмахнул руками, показывая большой живот, и поморщился. — Мне понадобился бы месяц, чтобы съесть его, даже с помощью других членов племени, — сказал он, нахмурившись. — У меня было бы несварение…

— Думаю, столько ты не сможешь переварить, — сказала Криса, ее губы тронула легкая улыбка. — Знаешь, я даже и не догадывалась, что ты так привередлив в еде.

— Ты смеешься надо мной, малышка? — Тиг нахмурился и, сузив глаза, наклонился вперед.

— Нет, — замотала головой Криса. Она чувствовала, что смех вырывается наружу, и безуспешно пыталась сдержать его. Она шлепнула себя по губам, но так и не смогла заставить себя не смеяться. Мысль о том, что большой ферал отказывается убить кого-то, только из-за чувствительного желудка, была настолько смешной, что она не могла совладать со своей реакцией.

— Возможно, мне следует дать тебе реальную причину для смеха, — сказал Тиг и набросился на нее, начав безжалостно щекотать. Криса, которая всегда ужасно боялась щекотки, вскоре завизжала от смеха и начала умолять его остановиться. Они катались по травяному матрасу, борясь и хихикая, пока она не почувствовала, что у нее не начал болеть живот и мышцы лица от долгого смеха.

— Ну и? — спросил Тиг, его глаза сверкнули серебром, когда он присел, оседлав ее бедра. Обе ее руки он вытянул вверх и прижал над ее головой, легко держа ее за запястья своей большой рукой, второй рукой он был готов возобновить свою пытку.

Слезы от смеха катились по ее щекам, и Криса слабо кивнула.

— Прости… — прошептала она. — Не надо больше… пожалуйста.

— Не знаю, запомнила ли ты урок, милая, — прорычал он, и легкая улыбка изогнула уголки его рта. Держа ее запястья над головой, он начал второй рукой пробираться кончиками пальцев по чувствительной нижней части ее руки, вниз по изгибу ее груди и сливочной кожи ее живота, заставляя Крису задыхаться и корчиться под ним.

Его рука на ее обнаженной коже чувствовалась теплой… чувственной. И то, как он оседлал ее, прижав к земле, напомнило ей о снах, в которых ей иногда снился безликий мужчина — мужчина, который прикасался к ней… брал ее… Внезапно, ситуация перестала казаться просто игрой.

— Тиг, отпусти меня. Обещаю больше не смеяться, — ее голос все еще был запыхавшийся, но теперь уже по другой причине. То, как он навис над ней, удерживая ее, одновременно было пугающе и захватывающе. Она знала, что опять оказалась в двусмысленном положении.

Видимо, Тиг также почувствовал смену ее настроения.

— Почему я должен отпустить тебя, малышка, — прошептал он, почти ласково. Теплые кончики пальцев продолжали путешествовать по ее коже, и Криса внезапно осознала, что короткий кожаный топик, который она надела, съехал вниз во время их возни. И сейчас Тиг потянул его еще сильнее, обнажая ее темно-розовые соски, ставшие твердыми от возбуждения.

— Тиг, — умоляюще прошептала девушка, когда он впервые коснулся кончиками пальцев ее твердого соска, а затем другого, оставляя огненную дорожку на ее коже. Она трепыхалась под ним, чувствуя себя беспомощной и разгоряченной одновременно.

«Страстный», — подумала она беззаботно. Криса не должна наслаждаться его прикосновениями к своему телу так сильно. Это было неправильно… так неправильно. Криса пыталась выкрутиться, но он удерживал ее, не прилагая видимых усилий, прижимая к земле.

— Не борись, — прорычал он, сжимая большую грудь своей огромной рукой и дразня сосок, пока она не задохнулась от этого болезненного приятного ощущения. — Иначе тебе захочется больше.

— Ты же знаешь, что я не хочу…, — выдохнула она, чувствуя, как ее сердце бьется о ребра. — Пожалуйста, не…

— Я должен слушать то, что говоришь мне ты или твое тело, Криса? — прорычал он. — Потому что мне кажется, что это две разные вещи.

Нагнувшись, он всосал один тугой, розовый бутон в рот, покусывая, облизывая и сжимая его до тех пор, пока она не захныкала под ним, выгибая спину, чтобы прижаться к нему еще ближе, беззвучно моля о большем.