Суккуба вполне могла и выжить. Бобриха намного крепче тщедушного эльфа. Это был логичный и правильный выбор – шансов спастись у нее больше. И всё же я сгорал от стыда. Физическая боль – не самое страшное. Психологическая переносится хуже. Мне хватило и злополучного побега из Цитадели, чтобы это понять. Нет ничего хуже внутреннего унижения и самоедства.

Нет, сбегать я больше не буду. Лорд Хануван обладал врожденной гордостью и благородством. А раз у нас теперь общее тело, то есть и общие качества.

Лес выглядел по-прежнему зловещим и мрачным. Мужественно выпятив челюсть, я с отвагой и воодушевлением смотрел вдаль, где всходило солнце будущей славы. К несчастью, за деревьями ее лучей пока не было видно.

Идем искать Фэй? Хану, что думаешь?

Молчание. Видимо, опять отрубился. Сейчас я ему даже завидовал. В растительном существовании есть и свои плюсы. Там нет ни сумеречных ежей, ни сладкоговорящих «сотрудников сервиса». А меня не оставляют в покое даже в фальшивой реальности.

Решившись, я отправился на поиски Фэй, где мою храбрость ждало новое испытание. Бравый закадровый марш сейчас оказался бы не лишним. Траектория погони легко угадывалась по утыканным ежиными иголками соснам, а место финальной схватки – по мерзкому запаху. Пара дохлых ежей жутко воняла. Бобриха нашлась быстро – под одним из них торчал плоский лысый хвост.

– Жива? Прости! У меня запущенная ежефобия… – оправдываясь, забормотал я, прикидывая, как вытащить Фэй.

– Добей! – прохрипело из-под колючей туши.

– Не бойся, он уже мертв. Ты укокошила сразу двоих. Остальные сбежали! – восхищенно объявил я.

– Идиот! Меня! Меня добей!

– Потерпи! Я спасу тебя! – схватив валявшуюся рядом корягу, я использовал ее как рычаг, чтобы откатить монстра в сторону.

Уфф… Какой же он тяжелый!

Шар поддался и сдвинулся, но бобрихи под ним уже не было. Пронзенная иглами, она теперь переместилась наверх.

– А-а-а! Клетин! Дулья башка! Больно же! – яростно зашипела Фэй, щелкнув резцами. Мне сразу же расхотелось снимать ее с «кактуса».

Выглядела она неважно. Шерсть превратилась в один слипшийся от крови комок, а несколько игл прошили ее тело насквозь и торчали снаружи. Выносливость саблезубых бобров воистину поразительна. Вероятно, причиной столь феноменальной живучести был истинный уровень самой Фэй.

Я не знал тонкостей игровой механики для «чернокролей». Кажется, их способности ограничены телом, которое они временно занимают. Обычный бобр тут выжить бы точно не смог.

Снимать с игл тяжелораненую саблезубую тварь представлялось делом хлопотным и опасным. К счастью, она вовремя потеряла сознание. Или только сделала вид, чтобы цапнуть больнее?

Осмотрев торчащие иглы, я решил ничего не трогать. Их зазубренные кончики походили на наконечники стрел. Вытащить такое можно только с приличным куском бобриного мяса.

«Тут! Сломай иглы прямо под Фэй. В деревне их вытащат. А лучше добей».

Ты спятил? Что несешь-то?

«Она легко найдет себе новое тело. Как ее тащить собрался?»

Нет! Сделаю носилки. Я всё еще чувствую себя человеком.

Возможно, я просто хотел побыть героем. К своему стыду, я понимал, что не смогу скрыть эти мысли от Хану.

«Идиот. Впрочем, как хочешь. Надеюсь, ты хорошо помнишь, как болят открытые раны? Фэй настоящий боец, но нелепые сейчас добродетели обойдутся ей дорого».

Я не стал его слушать. Хануван любит её, но во что он превратился? Жаль, нельзя заткнуть уши, чтобы избавить себя хотя бы от «внутренних монстров».

Осторожно сломав иглы, я снял Фэй с ежа, а потом перевернул его, чтобы добраться до брюха. Оно оказалось распорото – еще теплые внутренности вывались прямо мне на ноги. Видимо, бобриха убила ежа, когда тот прыгнул, раскрывшись в ближней атаке.

Воспользовавшись скребком, я вырезал из мягкого подбрюшья кусок шкуры и растянул между дубинок, перевязав кишками и жилами. Получилось подобие волокуш-носилок, на которые я осторожно положил Фэй.

Сгодится. До деревни уж как-нибудь довезу. Должно быть, она совсем рядом. С юга аппетитно тянуло дымом и запахом горячей еды.

Переход с тяжелым бобром выжал меня почти досуха, и всё же я добрался до речки. За ней и нашлась деревня. У моста стояла наспех сколоченная сторожевая вышка, а в ее тени пряталась будка, выкрашенная в грязно-белую полоску. Дорогу на другой берег перегораживал хлипкий шлагбаум, собравший вереницу едва одетых людей. Похоже, почти все они были такими же новичками, как я.