– А ты? Кто ты? Твои спутники знают, с кем имеют дело? М-м-м? – жутковато промурлыкала Фэй, и по моему телу тотчас побежали мурашки. – Хочешь, снимем маски? Прямо сейчас? На раз-два-три? Вместе?

«Тут! Наверняка блефует. Но будет безопаснее замять скандал», – вдруг проснулся в голове Хану.

– Так! Заткнулись обе! – рявкнул я, стерев чертеж на песке. – Убираемся отсюда! Живее!

Обе согласно кивнули. Как ни странно, с нескрываемым облегчением. Аня не решилась повысить ставку.

Примирив враждующие стороны хотя бы на время, мы обогнули мангровые заросли и, следуя стратегическому гению Мони, пошли вдоль береговой линии. У подножия известняковых скал обнаружилась необычно тихая деревушка.

На покосившихся воротах кто-то кровью начертал зловещую надпись: «Как молния вспыхивает на мгновение в непроглядном мраке облачной ночи, так и благая мысль, силою просветленных, лишь на миг появляется в мире. Вот почему порой доброта слабосильна, а мощь омраченного ума – велика и ужасна…»

А чуть ниже выцветшая под солнцем табличка предупреждала игроков: «Закрытая зона! Вход запрещен!».

Надписи, видимо, не врали. Пустые, заброшенные дома с провалившимися внутрь крышами. Окна заколочены досками. Ни магазинов, ни лавок ремесленников. Несколько попавшихся навстречу мобов-крестьянок разговаривать отказались.

– Не кажется странным, что здесь совсем нет мужчин? – тихо спросил я, спиной чувствуя хмурые женские взгляды.

– Да уж… Возможно, работают на руднике или в поле, – пробормотал Моня, опасливо озираясь. – Ни отремонтироваться, ни припасы пополнить. Главное, чтобы кладбище нашлось поблизости.

– Толку-то от него, если выжгут мозг и превратят в овощ? На респе такое не лечится. Хотя некоторым и сжигать-то нечего, – съязвила Анечка.

– Не паниковать! Справимся, – с фальшивой уверенностью заявил я. – Непроходимых подземелий не бывает.

И действительно… Пока Хану внутри, чего мне бояться? Фэй – абсолютное оружие. Она почти бог в этой локации. Даже несмотря на то, что ее возможности ограничиваются занятым телом. Если что, геройски погибнет и влезет в рейд-босса. А потом разнесет тут всё к чертовой матери.

Но что, если нам не дадут умереть? Вот об этом я думать боялся.

Дома вплотную подступали к отвесной скале и карабкались ветхими этажами высоко вверх, отчего она напоминала большое осиное гнездо. Единственная улочка выводила к пещере, где и начинался Тоннель Грёз.

Мрачное местечко. На входе любезно приготовленные ящики с промасленными факелами. Не хватало только кассира, выписывающего билет и страховку. Я бы не отказался и от проката снаряжения для авантюристов и спелеологов.

Осторожно войдя, мы в изумлении остановились, увидев выдолбленные в стенах ниши. В них стояли сотни искусно вырезанных пенисов – от самых маленьких, размером с карандаш, до великанов, высотой в несколько метров. Деревянные, глиняные, каменные – все они были выкрашены ярко-красным.

– Что за секс-шоп? Атма, ты знаешь, зачем они здесь? – озадаченно спросил я. К кому еще обращаться с таким вопросом, как не к суккубе?

– А почему ты меня-то спрашиваешь? – сделав невинное лицо, возмутилась она.

– Я читала об этом месте в библиотеке Альянса, – сообщила вдруг Анечка. Удивляться ее эрудиции не приходилось. Крафтеры и купцы славились своими архивами.

– Мы внимательно слушаем, – кивнул я.

– Легенда гласит, что местный смотритель маяка как-то напился и не зажег фонарь на ночь. В результате корабль разбился о рифы и затонул. Одной из его пассажирок была принцесса, спешившая на свою свадьбу. Богиня Плодородия, как ее теперь называют. Перед смертью она прокляла это место.

– И что же дальше? – Моня всерьез заинтересовался представленной экспозицией. Анатомически безупречные экземпляры явно произвели на него впечатление.

– Весь следующий год рождались только мертвые дети. По слухам, пещерные демоны забрали их невинные души, вселяя в ужасных чудовищ, – здесь Анечка почему-то пристально посмотрела на Фэй. – И вот тогда люди решили возвести большой храм в честь мертвой принцессы, чтобы успокоить ее дух. К несчастью, денег не хватило, поэтому временный алтарь соорудили прямо в пещере. Те, кто хочет иметь детей, вырезают из камня или дерева эти тотемы, чтобы поднести богине.

– И что, помогает? – я вспомнил хмурые женские лица в деревне.