Тем временем монстр пришел в себя и, размяв лапы, приветственно махнул мне, а затем решительно шмыгнул в нору. Должно быть, суккуба знала то, что мы не видим.

Теперь только ждать. Сиренам очень не повезло с ней. Фэй стерилизует подземелье до девственной чистоты. По крайней мере, я очень на это надеялся.

Мы так и не поняли, что именно потом сделала Фэй. Она не вернулась, но монстры, загнавшие меня до полуобморочного состояния, вдруг разом потеряли к нам интерес. Некоторые из них упали и не двигались, а большинство бесцельно бродило по пещере, словно потеряв внутренний стержень. Наверное, они больше не слышали Зов. А без него представляли собой самоходную кучку безмозглой органики.

Теперь они не опасны. Истинные же монстры обитают в мрачных подвалах собственного подсознания. Их там всегда в избытке, да и с кормом обычно не бывает проблем. Человеческая эмоциональная каша невероятно питательна. А эти несчастные твари, что понуро бродят вокруг, теперь вызывают лишь жалость и отвращение. Многие из них когда-то были людьми, но я надеялся, что хотя бы кто-то выйдет из комы.

Скорее всего, зря волнуюсь я за Фэй. Наверняка ищет очередную милашку, дабы не предстать пред Хану мерзким страшилищем. Надо бы намекнуть, чтобы учла на кастинге и мои пожелания, раз уж делим с ним тело…

— Ты ведь знала, что Атма из «черных кролей»? – спросил я, провожая глазами стайки уродцев.

– Думаешь, я идиотка? – фыркнула Аня. – Конечно, знала. Кракен, гипножаба… У твоей подружки специфический вкус.

— А я вот до сих пор не знаю тебя. Кто ты? — тихо спросил я, словно пытаясь пронзить взглядом слой бесчисленных масок.

Сколько она их сменила? И кто знает, сколько оставила… Оголодавший и напуганный нуб, юная швея на службе Альянса, опытный боевой маг и шпионка. Что из нее вылезет в следующий раз? Уж точно не Мафа. Даже рядом с Фэй я чувствовал себя гораздо спокойнее. По крайней мере, я знал, кто она. Ну… или почти знал.

– Любишь ее? — тихий голос прозвучал обманчиво отстраненно.

– Нет! Это точно не то, что ты думаешь! – растерянно пробормотал я, почему-то оправдываясь. — Нет, она не моя подружка, но… В общем, нас связывают очень непростые отношения.

— Только не лги мне. И себе. Ты никому ничего не должен, — улыбнулась Аня, словно прощая. Взяв под локоть, она, будто случайно, прижалась к моему плечу грудью.

— А если знала, то почему не добила? Тянула до последнего? — возмутился я, брезгливо отпихнув с пути дезориентированного членистоногого.
– - Это было глупо! Мы не справились бы без нее. Ты едва не угробила нас!

– А ты? «Убей её, убей её…» – передразнила Аня писклявым голоском, которым женщины так обожают озвучивать оппонентов. – Успел бы сам добежать сотню раз, если бы не психовал над червяком! – Она сердито поджала губы и отстранилась, прервав мой возбуждающий контакт с бюстом.

– Оставим Монину броню здесь, – примирительно сказал я, снижая градус полемики, – она слишком тяжелая. Заберем на обратном пути. Фэй наверняка всё подчистила.

– Ты сказал – Фэй? – оживилась Анечка, всплеснув руками. – Та самая, да?

– Да! – злясь на себя, подтвердил я. – Та самая. А ты едва не отдала ее в пожизненное сексуальное рабство!

– Ух ты! Значит, мы … – она восхищенно закрыла глаза.

– Что? – беспокойно спросил я. – Ты из ее фанаток?

– Я много про нее читала! Всегда знала, что эти слухи не выдумки! И про лорда Ханувана! – Аня мечтательно зажмурилась.

– Почти всё, что писали – вранье. Уж можешь поверить.

– А вот скажи! Правда, что у лорда…

– Понятия не имею, что там у лорда! – оборвал я ее восторги. Они показались мне наигранными. – И хватит нести всякую чушь! Пошли за Моней!

Аня обиженно засопела, но вернула бюст на прежнее место. Ну вот почему никто не вспоминает Зергеля в тех старых историях?

Тоннели выглядели безобидно и тихо, лишившись таинственной и темной ауры, которую ранее я будто чувствовал кожей. Звериное обоняние Анечки позволило не потерять след.

Моня нашелся по очень характерному звуку. Негромкие и узнаваемо ритмичные шлепки привели нас к хорошо замаскированной нише, затянутой колышущейся на сквозняке паутиной. Она создавала впечатление зловещего балдахина, растянутого над ложем уснувшей принцессы.

Очевидно, любой порядочный принц должен был ее лишь поцеловать, но Моня этим не ограничился. Не сводя взгляда с верхней половины сирены, он будто не замечал нижнюю, энергично выполняя свою часть договора.

Я осторожно проверил ее пульс. Его не было. Тело еще теплое, но голова неестественно вывернута. Видимо, Фэй свернула паучихе-красавице шею.

Оторвать нашего некрофила от трупа получилось не сразу. Моня всё еще находился в трансе. Как я и думал, процесс метаморфозы толком не начался – кожа в местах контакта воспалилась.