А через минуту вешать резист стало уже не на кого. Я удовлетворенно сопел, восседая на горке мертвых человеческих тел. Грозная шестилапая тварь оказалась не по зубам даже элите «Нью-Лайфа».

Скрестив на груди руки, Сельфина молчала. Оцепеневшая Анечка так и сидела в стороне на полу. Расширившимися глазами она потрясенно переводила взгляд с «мамочки» на меня.

– Браво! Ты не разочаровал, милый! – Сельфина хлопнула в ладошки. – Другого и не ждала. А теперь, любовь моя, этот цирк надо заканчивать!

Еще статное женское тело грациозно прогнулось, начиная свой танец. Я хорошо помнил, чем он закончится, и отчаянно рванулся вперед, гребя по трупам шестью лапами.

Стихия воздуха!

Сельфина оставалась единственной, кто ею владел. Из-за уникальности школы эти спеллы сохранили первоначальную и потому непревзойденную мощь. Я вспомнил слухи, что такой же архи-элемент достался после Цитадели еще нескольким игрокам. Все они бесследно пропали. Люди подозревали, что их исчезновение неслучайно, но только подозрениями всё и закончилось. Открыто обвинить Сельфину в убийстве никто не решился.

Конечно же, опять опоздал. Несколько стремительных воронок из ветвящихся молний поймали меня еще на полпути к цели. Лапы свело судорогой, и я кубарем покатился к ножкам магички. Беспомощно лежа на полу, я мог лишь слабо дрыгать лапками, точно перевернутый на спину жук. Остаточный электрический заряд тихо потрескивал, парализуя нейронные связи. Кора головного мозга традиционно уязвима даже к слабому электричеству.

– Не мучай себя, любимый, – промурлыкала Сельфина. – Не напрягайся попусту. Для паралича достаточно лишь поддерживать этот дебафф. Скоро ты заснешь и всё забудешь. А проснется опять Зергель. Не могу на тебя даже злиться. К счастью, есть на ком отыграться…

– Начинайте! – скомандовала она кому-то.

– Мама, не надо! – Анечка повисла у нее на плечах.

– Ты позоришь меня, дрянь! – Сельфина отбросила ее размашистой звонкой пощечиной.

Мои веки тяжелели и стали закрываться. Я проваливался в тупое темное забытье, но успел увидеть, как на спину Сельфине прыгнула Аня, нанося ей удар за ударом.

«Я не ты, мама! Не ты! Не ты!» – крики и предсмертный хрип слышались уже как бы издалека.

Картинка медленно гасла, словно кто-то мудро и милосердно притушил свет. И это хорошо. Я не хотел видеть, что будет дальше.

Где-то монотонно и страшно выла сирена. Какое-то время я считал собой этот звук. Кроме него, в темноте ничего не было. Теперь же будто образовалась трещина, через которую стал возвращаться внешний мир, угрожая затопить светом и суетой комфорт безмыслия. Разум словно собирался из рассыпанных мелких частей, склеенных небрежно и наспех. Собирался медленно и неохотно.

Теперь я всё помню. И мне придется открыть глаза.

Как оказалось, несколько глаз. Всё еще тело рогатого жука. С шерстью, как ни странно. И оно надежно привязано к холодной твердой поверхности. Скорее всего, стол. Точно на таком же лежала Фэй в голограмме. Значит, ее держат где-то рядом.

Но почему никого нет, дверь в коридор распахнута и воет сирена?

Мебель разбросана, приборы разбиты, на стенах кровавые пятна и полосы, но трупов не видно. Похоже на классический зомби-апокалипсис, как его представляли в конце двадцатого века.

Сансара запустила эвент? Решила разнообразить средневековье более поздним кошмаром? Или у Анечки окончательно снесло крышу, и Раздушевитель кромсает всех, кого она встретит?

Разберемся. Надо выбираться и найти Фэй. Или уже не Фэй?

Эта мысль принесла с собой страх и отчаяние, а мне нужны силы. Я не оставлю любимую даже после перепрошивки. Она обязательно всё вспомнит. Получилось у меня, получится и у неё. Надеюсь, процесс еще можно остановить или обратить вспять.

Стиснув клыки, я вспомнил последнюю команду Сельфины. Кажется, она мертва. Конечно, если Раздушевитель работает. Ее искренне жаль. Жаль и Аню с навязанной одержимостью. Всех жаль. Даже людей. Ведь виноваты не они, а… кто?

Их желания, заблуждения, «кураторы», мир? Кто виноват-то?

Я попытался пошевелить лапами, но ничего не почувствовал. Согнув шейные сочленения, скосил нижнюю пару глаз, пытаясь рассмотреть, что там не так.

Лап не было! Мне их отрезали, превратив в беспомощную мохнатую тушку, привязанную на столе брюхом вверх!

А чего еще ожидать от людей? После устроенного побоища их можно понять. Если получится умереть, то реснусь на кладбище уже в нормальном теле.

Я еще раз попытался вытянуть шею, чтобы поддеть веревки рогами. Нет, не достать. Там стальные тросики, которые не перепилить даже зубами.