Шрифт:
Рыбак ещё поколебался. Фителек в плошке пару раз прыснул горящими искрами и погас.
– Добро, - сказал хозяин и плюнул на руку, чтобы скрепить договор.
– Повтори-ко, что тебе н’жно, странник.
Макс добрался до стоянки ещё быстрее, чем до деревни. Отнял от норы листья, спустил туда добычу - и тут понял, что не видит принцессу. По спине ударило холодом, и он присел - и выдохнул со злым облегчением.
Богуславская не спала - она сидела, обхватив колени, забившись к самому краю убежища, и зеленые глаза ее укоризненно мерцали.
– Вы меня обманули, - прошептала она сипло и прерывисто.
– Да, - согласился он, забираясь в нору.
– Я очень испугалась, когда проснулась, а вас нет, профессор.
– Надо было не просыпаться, - грубо ответил он, вытягиваясь на мху.
– Ложитесь, Богуславская. Хорошо, что вы не плачете, у меня ей-богу нет сил вас утешать сейчас. Завтра посмотрите, что я вам принес.
Она долго возилась в узкой норе, пытаясь подползти и вытянуться рядом, и, наконец, затихла.
– Главное, - прошептала она, - что вы сами вернулись, профессор.
Макс уже почти не слышал этого - он от усталости ушел в тупое полусонное состояние. В голове крутились остаточные размышления - он, точнее, Охтор, много ходил по этому миру и встречал разных людей. И далеко не все из них были по-звериному жестоки, как норы и наемники. Были здесь и простые люди, которые так же, как во всех мирах, просто хотели жить. Как сегодняшний рыбак - он хитро щурился на прутик и на ноги гостя, что-то бормотал себе под нос про девок, которых никто не видел, однако нашел у жены обувку и с женой поговорить разрешил. На обратном пути Макс, привыкший к нравам Лортаха, ждал погони - если бы его прирезали да сдали норам, рыбаки бы еще вознаграждение получили, и ничто не мешало старосте поднять мужиков и погнаться за крылатым, - но никто его не стал преследовать.
Значит, даже самые жестокие боги не делают человека зверем. Зверем себя делает сам человек.
На Тротта от усталости и груза завтрашнего дня напала бессоница - вымотанное тело болело и требовало подкрепиться, но вставать не было сил. Макс все ворочался, пока не пришлось замереть - Богуславская, заснувшая было, вскинулась, тараща глаза, сонно потерла их и пробормотала облегченно, укладываясь обратно:
– Вы здесь… здесь…
Повернулась к нему спиной и, поерзав, прижалась так, что короткие волосы на затылке полезли ему в рот.
Макс чертыхнулся и чуть отстранился. Но от принцессы, согревшейся под его курткой, шло тепло, и он как-то очень быстро расслабился и заснул. И все оставшиеся часы сна ощущал, как периодически щекотно становится его щеке и губам.
Глава 19
12 февраля по времени Туры, Нижний мир, Макс Тротт
Утром Богуславская первым делом распотрошила узелок с принесенными им вещами, прижала их к груди и недоверчиво уставилась на Макса. Были в ее взгляде и обида, и страх, но все перебивало такое восхищение, что она живо напомнила ему напарницу Стрелковского, Люджину, которая тоже взирала на него с благоговением.
Ему не хотелось признаваться себе, что взгляды эти были ему приятны.
– Это всего лишь одежда, Алина, - сказал он сухо.
– Переодевайтесь. У нас мало времени.
Принцесса поспешно закивала и побежала к ручью. И вернулась уже умытой и одетой.
– Обувь не жмет?
– поинтересовался Тротт, разглядывая ее.
– Нет, даже большая, - Богуславская вытянула ступню из ботинка - тот был широковат, сделан из грубой кожи местных ящеров, - я тут обмотала, профессор.
Он посмотрел на эти рыхлые «обмотки», скривился и приказал сесть. И, осмотрев ступни - нет ли повреждений, - начал заново плотно перематывать их по щиколотки.
Макс опасался паразитов, но одежда была так продублена солью, что у вшей не было никаких шансов. Штаны спутнице, конечно, были велики, как и сорочка, но даже в этой мешковатой одежде ее никто бы не принял за юношу, несмотря на короткие волосы - слишком выразительными и нежными были черты лица, тонкими запястья, шея и лодыжки, и слишком женской линия губ.
– Профессор, - застенчиво позвала принцесса ему в макушку. Макс не стал поднимать голову.
– Спасибо вам за все, - продолжила она, - я на самом деле понимаю, почему вы меня обманули. Я была в истерике и вне себя от паники.
– Это радует, - буркнул он.
– Я хотя бы чувствую себя человеком сейчас. Одетым человеком, - грустно поделилась она.
– Как мало нам нужно, да? Убери от нас блага цивилизации - одежду, пищу, кров - и мы ужасающе быстро возвращаемся в животное состояние.
Он снова промолчал, затягивая ткань на щиколотке.
– Только я не совсем разобралась, - с некоторым отчаянием проговорила принцесса, - что это такое, лорд Тротт?
Макс поднял голову - Богуславская протягивала ему длинную кожаную полосу шириной с ладонь и две толстые костяные иглы. Закрыл глаза, перевел дыхание и очень ровно рассказал неудержимо краснеющей спутнице, как эта полоска крепится к поясу штанов вместо белья и что в нее подкладывается.