– Сколько?
– крикнула я пожилому шоферу, передавая носилки санитару, который стоял в кузове.

– Шесть тяжелых, - ответил водитель, оторвавшись от кружки с водой - пил так жадно, будто сутки не делал этого.

Мужчины спустили раненого вниз - молодой солдат, без ноги, с закатившимися глазами. Я присела взяться за ручки носилок, оглянулась в поисках Риты - но с другой стороны уже встала рыжеволосая Софи.

– Этого наверх!
– крикнула я. В царившем хаосе тихо говорить не получалось.

На втором этаже я быстро сняла с солдата одежду, осмотрела на предмет незамеченных ран, обмыв и обтерев обеззараживающим, сделала пометки в карте, прикрепив ее в изголовье койки - и сдала пациента на руки Россу Ольверу. Виталист начал накладывать удерживающий кокон, чтобы в ожидании операции больной не умер. Лучше бы стазис, конечно, но Ольвер не был достаточно силен, чтобы наложить стазис на длительное время. Хлопнула дверь операционной - то доктор Кастер с красными от недосыпа глазами прошел внутрь, за ним спешил анестезиолог - он иногда ассистировал нашему чудотворцу. А я побежала обратно к машинам.

Через три часа в замке опять воцарилась тишина. Доктор Лео начал уже вторую операцию, и я, закончив перевязки и выставляя ампулы с кровеостанавливающим и витаминами на вечерние уколы, с тоской подумала, что нужно срочно искать второго хирурга - иначе Кастер долго не протянет. Хотя, возможно, ему и не придется долго надрываться - потому что препараты кончатся раньше. С нынешним завозом раненых запасы заметно уменьшились.

Нужно было бы присоединиться за ужином к леди Лотте и Рите, но эмоций сегодняшнего дня было слишком много - мне снова требовалось на свежий воздух.

Солнце клонилось к закату, освещая натянутые веревки, на которые санитарочки развешивали одежду, снятую с солдат, выстиранную и обработанную от вшей и прочих паразитов. Одна из девушек направилась к замку, прижав к боку большую опустевшую корзину. Увидела меня, замерла - и подошла.

Я не хотела с ней разговаривать. Но уходить было бы подобно бегству.

– Ваша светлость, - сипло сказала Софи, целовавшаяся с моим мужем, - видите, я осталась тут. Хотела попросить вас не выгонять нас с детьми. Я могу быть полезной.

Я неохотно покосилась на нее. Голос ее ещё не восстановился, и на руках были видны пятна от холодового ожога. А вот лицо уже очистилось от них. И она была прехорошенькой - яркой, сочной. Неудивительно, что Люк не прошел мимо.

Меня одновременно кололи вина и злость. И, чтобы не поддаваться ни тому, ни другому, я заговорила.

– Где ваши девочки?

– С леди Шарлоттой, госпожа.

Я кивнула. Точно, я же видела их там днем.

– Так что вы решите, ваша светлость?
– немного грубовато поинтересовалась она, ставя корзину на крыльцо.
– Вам и глядеть на меня, должно быть, тошно, да куда мне переезжать сейчас? Здесь мы с детьми хоть в какой-то безопасности.

Я молчала, потому что она была права - рядом с ней мне было невыносимо и видеть ее не хотелось. И она, похоже, что-то усмотрела на моем лице, потому что заторопилась:

– Я отработаю, богами клянусь. Я ведь тоже не только полы мыть да утки выносить умею. Могу и укол поставить, и капельницу сделать. У меня мама была медсестрой, я ей помогала до пятнадцати лет. У нас район знаете какой был? Постоянно кто с ножевым, кто с пулей. Чуть что, к матушке везли, в больнице-то полицию сразу позовут. А она меня в помощь. Говорила, что еще денег заработает и на врача меня выучим.

– И почему не выучили?
– поинтересовалась я равнодушно.

– Да что вы, - Софи стянула с рыжих волос косынку.
– Мамку ограбили и убили, а отчим меня на улицу выбросил. Благо меня сразу почти Билли подобрал. Не успела хлебнуть по полной.

– Билли - это ваш муж?
– я с трудом припоминала, что рассказывал Кембритч.

Она с изумлением посмотрела на меня и хмыкнула.

– Это его светлость сказал вам? Билли - это мой сутенер, госпожа, ну и любовник. Я работала в его клубе. И любила, потому что он меня от такого спас… лучше вам и не знать.

Я закрыла глаза. Мой муж в день нашей свадьбы целовался с проституткой.

– Лорд Кле… тьфу, Дармоншир, госпожа, всегда был добр и относился как к леди. Не обидел ни разу. И от смерти меня с девочками спас, здесь спрятал. Не трогал меня, не думайте, хотя, - она усмехнулась, - я б не против была. А я, видите, как его отблагодарила. Что весь замок меня ненавидит.

Она, наконец-то, замолчала, продолжая стоять рядом со мной, сминая в руках платок и глядя в парк.

– Ну, я тогда буду собираться, - сказала она грустно.
– И простите меня, госпожа. Ваш муж хороший человек, уж поверьте мне. Мне хороших попадалось немного.