Медперсонал неожиданно начал пополняться из беженцев-инляндцев, которые проходили через распределительный центр в Реджтауне. Сначала появился молодой анестезиолог с безумным взглядом и нервным тиком на щеке, который бежал из разрушенной клиники в одном из ближайших графств, и от его рассказов - о том, что творили захватчики с ранеными солдатами в госпитале, у меня волосы вставали дыбом. Затем пришла семейная пара педиатров - да, детей с воюющих территорий нам тоже привозили. Появилась наконец-то ещё одна виталист, моя ровесница, не успевшая закончить до войны магуниверситет Лаунвайта, несколько медсестер. Но этого было мало.

– Неужели через распределительный центр проходит так мало медиков? Ведь вся страна бежит к нам!
– негодовала я, выйдя с леди Шарлоттой на крыльцо замка после очередной операции. Мне постоянно не хватало кислорода, я даже спать начала с открытыми окнами - правда, закутавшись в три одеяла и оставив снаружи только нос.

– Они боятся, - успокаивающе сказала леди Лотта, пока я, подставив лицо весеннему солнцу, глубоко вдыхала и выдыхала свежий воздух, терпко пахнущий березовыми почками.
– Война идет за ними, и все понимают, что она придет и сюда. Нужно иметь немало мужества, чтобы рискнуть повторно встретить то, от чего бежишь.

Я стояла с закрытыми глазами - и мама Люка приобняла меня, погладила.

– Думаете, мы проиграем?
– тихо спросила я, положив голову ей на плечо.
– Люк не победит?

Она невесело усмехнулась.

– Я знаю своего сына. В его жилах течет такая кровь, что он сделает все. И победит или...

Она не стала договаривать. И правильно. Смерть последние дни ходила слишком близко к нам, чтобы еще давать ей силу поминанием всуе.

– Да… - проговорила я почти неслышно.
– Люк таков.

Мы стояли, молча глядя в зеленеющий парк. В воздухе разлита была березовая горечь, и запах этот показался вдруг очень уместным рядом с леди Шарлоттой с ее темными грустными глазами, жестами отчаяния - когда она вдруг поднимала тонкую кисть ко лбу и замирала так на несколько секунд, - и вдовьими, темно-фиолетовыми цветами в одежде. Кого бы она ни потеряла, она несла свое горе с достоинством королевы. Уметь бы мне так контролировать свои эмоции.

Эти две недели я совсем не видела сестер. Мы созванивались с Полиной и Василиной, но говорить долго я не могла - родные, слава богам, меня понимали, и мы общались очень быстро, какие-то минуты. Поля рассказывала про свои успехи в борьбе за человеческую ипостась - и это придавало мне сил, когда нужно было в следующий раз пережить втыкание иглы, - Василина делилась своими новостями - одной из последних было приручение ею огнедухов. Старшая сестра передала мне формулу вызова, но как бы мне ни было любопытно, я не имела времени экспериментировать. Да и побаивалась, что силы моей крови не хватит, чтобы обуздать стихийных духов. В любом случае, у меня были более важные дела, а овладение родовыми способностями я отложила на потом.

Я очнулась от звука хлопнувшей двери - санитары вывезли солдата из операционной. Тяжело поднялась и, прополоскав рот водой, чтобы сбить тошноту, принялась медленно наводить порядок. За две недели, прошедшие с приезда первых раненых, я набила руку на поверхностных ранах, но на что-то большее у меня не хватало знаний. Но зато я высвобождала время на сложные операции и возможность отдохнуть для доктора Кастера, который для узкопрофильного специалиста творил настоящие чудеса.

Из операционной я вышла, качаясь от голода и слабости. В лазарете пахло дезинфектором и лекарствами, из второй операционной раздавались тихие голоса - там работал доктор Кастер, и у него операция должна была продлиться куда больше, чем моя. Часы над столом дежурной медсестры показывали полдень, и с одной стороны нужно было поесть, чтобы не упасть без сил, а с другой - опять ведь накатит дурнота и не дай боги на глазах пациентов…

Второй этаж постепенно весь превратился в лазарет, а с другой стороны коридора расположился наш «детский сад», который взяла на себя леди Лотта. Детей периодически привозили нам с захваченных территорий - в их числе и потерявшие родителей, и дети слуг, эвакуированных Люком из Лаунвайта, и местных работников, которые попросили убежища для своих семей. Они верили, что мы успеем их спасти, если враг перешагнет через укрепляемые Люком форты. Хотелось бы мне не обмануть их веру. Я-то гарантированно имела возможность уйти с помощью переноски. А вот рассчитывать на постоянно барахлящие, а то и вовсе отказывающие Зеркала и телепорт было уже страшно.

Я прошла мимо детской, слыша тихий голос леди Кембритч - и перед тем, как подняться в свои покои, все же решила подышать свежим воздухом. Может, тошнота пройдет и я смогу нормально поесть. Спустилась по лестнице, быстрым шагом прошла мимо ширм, закрывающих импровизированный лазарет в холле, и распахнула двери, задохнувшись от солнечного света и бодрящего ветерка.

Чуть поодаль курили солдаты - при виде меня они вытянулись, поклонились. Я кивнула в ответ, расслабленно прижалась спиной к нагретому камню стены и закрыла глаза. И почти заснула, расслабившись под ласковым мартовским солнцем и потеряв счет времени.

– Марина?

Я распахнула глаза и едва удержалась, чтоб не взвизгнуть. От счастья в груди разливалось медовое тепло, а я стояла и улыбалась, глядя на Мартина, появившегося прямо напротив меня. Обритого, похудевшего, в военной форме. Рядом с ним стояла Виктория, но меня это ничуть не смутило.

– Не верю своим глазам, - сказала я с нежностью, протягивая ему руки. Он взял их, сжал, привычно широко усмехнулся. Глаза его сияли.

– Я же обещал, что навещу тебя. Марина, представляю тебе Викторию…