Он связал волосы кожаным ремешком, чтобы не падали на глаза, и натянул перчатки. Потом пристегнул оружие.

Длинный, тонкий кинжал он заложил в сапог. Другой кинжал, покороче и потолще, спрятал под мягкой безрукавкой. Свой любимый слегка изогнутый кинжал в половину длины меча, он прицепил к правому бедру.

Одинокий волчий вой в ночи предупредил Дрогана о приближающейся опасности.

— Больше никакого бегства, — произнес Дроган, вкладывая меч в ножны.

Глава 29

Дроган заметил ожидавших его людей. Его сапоги стучали по мощеному камнями двору, пока он шёл к своим рыцарям. Серены нигде не было видно, но он подумал, что так даже лучше. Мысль о прощании с ней была слишком тяжела.

— Ты знаешь, что делать, — сказал он Грейсону.

— Надеюсь, Вы передумаете, — сказал рыцарь, идя с Дроганом к его коню, стоящему у ворот.

— Дело касается только меня. Участие в этом любого из вас будет гарантировать одно: вашу смерть.

Грейсон фыркнул.

— Сомневаюсь, что один человек может одолеть всех нас.

— Может быть и нет, но я не хочу рисковать, — Дроган поправил седло, давая себе немного времени, чтобы поискать глазами Серену.

— Скажите мне, почему Вы рискуете оставить людей Вулфглинна без господина? — потребовал Грейсон.

Дроган медленно выпрямился, посмотрев на своего главного рыцаря.

— Я никогда не спрашивал тебя о твоём прошлом. Я знаю, что ты не простой рыцарь, Грейсон. Ты бежишь от чего-то, но я не допытывался. И сейчас прошу того же от тебя. Это не твоя проблема.

— Вы правы, — признал Грейсон. — Вы не спрашивали о моем прошлом, но не думаете же Вы, что можете рисковать своей жизнью без необходимости. Ваши люди нуждаются в Вас.

— Ты уверен, что это бессмысленно? — взревел Дроган, и подойдя ближе к Грейсону, понизил голос. — Ты понятия не имеешь о грехах моего прошлого, что не дают мне покоя. Я устал бегать от них, и хочу, наконец, прекратить это всё. — Он указал на ворота. — Есть один грех, который я могу искупить, и я собираюсь сделать это.

Грейсон коротко кивнул.

— Прекрасно. Но знай; если я увижу хотя бы намёк на то, что ты в беде, я присоединюсь к тебе.

— Ты ничего не увидишь, — пообещал Дроган и, собираясь запрыгнуть на лошадь, вдруг уловил аромат лаванды.

Он увидел Серену, стоящую позади Грейсона. Дроган был смущён, накатившей на него бурей эмоций, но было ясно одно, чего он не мог отрицать. Он любил Серену.

Она подошла к нему и, поднявшись на цыпочки, прижалась губами к его губам. Дроган обнял ее, прижимая к себе. Он закончил поцелуй и уткнулся лицом в её шею, вдыхая сладкий аромат.

— Я вернусь к тебе, когда все закончится, — пообещал он. — Жди меня.

Выбравшись из его рук, она улыбнулась сквозь слезы, готовые вот-вот пролиться из её прекрасных голубых глаз. Она сняла что-то со своей шеи, и протянула ему.

— Что это? — спросил Дроган, потянувшись к её руке.

— Это всё, что мне осталось от матери, — сказала она, вкладывая вещицу в его открытую ладонь.

Дроган посмотрел вниз и увидел длинный тонкий медальон со странными символами. Он поднял глаза на Серену, и покачал головой.

— Я не могу принять его.

— Это подарок, Дроган. Я хочу, чтобы он был у тебя.

Он знал, что она делала. Серена давала ему частицу себя, чтобы он всегда мог помнить о ней. Неужели она не понимала, что он не смог бы забыть её, даже если бы попытался?

Дроган взял цепь, и надел её на шею. Он бросил ещё один взгляд на странный вензель на медальоне, прежде чем спрятать его под тунику и одернуть ее.

— Я верну тебе его после возвращения.

Она грустно улыбнулась.

— Будь осторожен, и держи ухо востро.

Отсутствие ее ответа не осталось незамеченным, но он собирался проследить за возвращением медальона. Дроган склонился, и снова поцеловал Серену, чтобы унести с собой сладость её губ.

От поцелуя его тело внезапно вновь пробудилось к жизни, желая девушку с неистовой силой. Он с сожалением прервал слияние, и отступил от неё. Дроган обвёл контур её лица затянутой в перчатку рукой. Ему так хотелось рассказать Серене о своих чувствах, но они комом встали у него в горле.

— Серена…