Родительница, заметив мой заинтересованный взгляд, пояснила.

– Папа проспорил мне и целую неделю носил завтраки в постель. Для этого и купил столик.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить сей факт. Он никак не должен был пройти мимо меня, нас же не десять человек в семье.

Мама грустно усмехнулась.

– В последнее время наша дочь была занята налаживанием своей личной жизни. Ну и нам с отцом перепало немного молодой энергии.

Я покраснела. Мне стало стыдно, что я недостаточно времени уделяла родителям, это, во-первых, а во-вторых, не ожидала, что наша любовь с Астахом настолько бросается в глаза. Надеюсь, мы не мешаем родителям спать?

Пока я предавалась самобичеванию, мамы в четыре руки накрыли маленький столик, помогли мне удобнее сесть (я всё ещё испытывала слабость) и сунули в руку ложку. Стоило сделать первый глоток золотистого куриного бульона, как во мне проснулся зверский голод. Я в мгновение опустошила чашку и принялась за йогурт.

Мамы с умилением наблюдали за мной.

Они такие непохожие. Моя старше почти на десять лет, светловолосая, сероглазая (я в папу, русоволосая и кареглазая), морщинки в уголках глаз, добрая улыбка. Матильда же жгучая брюнетка с длинными прямыми волосами (мама всегда закалывает в причёску), чёрными огромными глазами, смуглой кожей и шикарной фигуркой. Волчицы рано выходят замуж (подозреваю, по той же причине, что сейчас и я), поэтому Матильда очень молода. Мама предпочитает в одежде светлые цвета, свободные мягкие брючные костюмы. Матильда же предпочитает одежду, подчёркивающую её красивые формы: её можно увидеть в облегающих платьях разной длины, в коротких шортиках и зауженных джинсах. И я не видела, чтобы Матвей запрещал ей подобным образом одеваться или навязывал свой вкус.

Общаясь с Матильдой, я волей-неволей стала перенимать её стиль (у меня тоже хорошенькая фигурка). В моем гардеробе появились зауженные джинсы и облегающие платьишки. Астах от них без ума. Похоже, у мужчин их семьи девиз: смотреть на мою женщину можно, но издалека, трогать нельзя. Астах бесится, даже когда Глеб берёт меня за рукав, не надеясь на мою быстроходность.

Мой любимый мне ничего не говорит, но я видела пару раз, как он уводит для разговора Глебушку, после которого тот выглядит несколько взъерошенным и более злым, чем обычно, а на меня демонстративно не обращает внимания.

Мой папа же консервативен в одежде. До того как я стала общаться с Астахом для меня были немыслимы открытые плечи или облегающие кофточки. "Девушка должна быть скромной", - часто повторял отец. И я, подозреваю, на фоне своих ярких подруг выглядела сущей монашкой. Теперь, когда папа видит меня в неподобающей на его взгляд одежде, он лишь недовольно бурчит, потому что, по маминым словам, "у меня есть, кому обо мне позаботиться".

В последнее время я редко бываю там, где не было бы незримого (как в классе) или реального присутствия Астаха, и мне трудно судить, как на меня теперь реагируют мужчины. Но девчонки сказали, что я похорошела, и Луганский об этом говорил...

Не знаю, я сейчас полностью поглощена своим парнем, и мне нравится это чувство всепоглощающей влюблённости, в которой я с наслаждением купаюсь. Чувствую ли я себя красивой? Несомненно. По другому и быть не может, когда ты видишь, как загораются глаза при взгляде на тебя такого потрясающего мужчины, как Астах.

– Как ты себя чувствуешь? - с тревогой и нежностью в голосе спросила мама, проведя рукой по моей ноге, спрятанной под одеяло.

– Хорошо, - сказала я, проглатывая кусочек хорошо прожаренного мяса: у оборотней пристрастилась к мясу.
– Только слабость немного.

– О, а эта картина откуда?
– я обратила внимание на невиданную мною ранее деталь интерьера..

– А, эта... Это Матильда с Матвеем подарили на новоселье.

На картине был изображён огромный лоснящийся жеребец, скачущий во весь опор по степному простору. Этакий символ свободы и любви к жизни.

– Замечательная картина, - похвалила я.
– Себе такую же закажу в спальню.

Обе мамы улыбнулись.

– Кстати, а почему я в вашей комнате?
– спросила я у своей матушки.

Она на мгновение замялась с ответом.

– Твоя пришла в негодность, - поспешила ей на помощь Матильда.

– Да,- подтвердила мама, - там нужно делать ремонт.

Я представила жуткую картину висящих по стенам кровавых ошмётков, оставшихся от убийцы, и меня затошнило. Мама быстренько подсунула мне какой-то травяной чай, и желудок успокоился.

Реальность оказалась прозаичней. Это я выяснила, когда спустя некоторое время наведалась в свою бывшую комнату. Всё, абсолютно всё: мебель, вещи, обои на стенах,- всё оказалось как будто прошито тончайшими лучами и при малейшем прикосновении обращалось в прах. Как при этом остались целы стены, можно только диву даваться.

Осознав это, я дрожащими руками начала заново ощупывать моего Астаха на предмет его целостности. А этот балбес лишь ухмылялся и откалывал шуточки.

– Регина, одну пижаму на мне ты уже уничтожила, теперь и за эту хочешь приняться?

– Дурак!
– я обиделась, но руку его не отпустила.

Наш дом ещё не готов, наша комната в доме моих родителей тоже ещё не готова (папа предложил отремонтировать одну из пустующих спален на втором этаже), остаётся комната Астаха. По правде сказать, этот вариант мне нравился больше всех. И я даже немного рада, что моя спальня пришла в негодность.