Проснулся утром с ощущением чего-то грядущего, как в канун дня рождения. Чего это я? Удивительно. Неужели такая реакция на первое посещение стаба? Ну, да, начитался ведь, вот и ожидаю теперь увидеть, чего-то эдакого, военного, с охраной, огромными стенами и установками пулемётными на них.

– Ну, прям, мальчишка, а не муж.
– Усмехнулся я сам себе.
– Будто в сказку попал, а теперь чудес ожидаю.

Улыбнулся.

– С добрым утром, Док, - пробасил Леший.

– Хорошее настроение с утра - это хорошо. Кофе будешь? Чайник горячий. Я тут уже бутербродов нарезал. Садись кушать. Эти, - кивнул он в сторону входных дверей - ща битое корыто наше к твоему монстру привяжут и тоже завтракать придут.

– Угу. А им кофе делать?
– Спросил я, заливая кипяток в кружку.

– Ну, если не лень, то шо бы и нет. Фоме сахар не клади. На диете он, болезный.
– Засмеялся Леший.

– Арману?

– Этому три штуки нормально будет.

Я поставил кружки на стол и пошёл осмотреть Алиску.

– Ну, как ты, девочка?
– Пощупал нос. Нормальный, даже мокрый слегка.

Алиска лизнула мне руку.

– Активничаешь?
– Я усмехнулся.
– Это хорошо.

– Леший, ей сегодня воду или живчик давали?

– Воду не, только живчик, пять кубиков, как ты учил. Ровно в четыре утра дал и мужики тоже по часам, а воду не, ты же сам сказал, шо нельзя пока. Мы и не давали.

Я удовлетворенно кивнул, дал рыжей хворобе ещё пять кубиков и пошёл мыть руки.

– О! Здорова, Док. Проснулся уже!
– Арман тоже был в приподнятом настроении.

– Привет-просто, - без эмоций сказал Фома, направляясь к умывальнику.

После завтрака я сделал перевязку сначала лисице, как самой пострадавшей, потом всем нам. Перебинтованы были все! Смотрелось это очень потешно. У кого рука, у кого нога, а у нас с Лешим ещё и на морде по паре пластырей. Ребят после встречи с мурами тоже штопать пришлось, и суставы выбитые вправлять.

Регенерация меня поразила, особенно у Армана и лисицы. Ладно, мои мелкие порезы к утру, практически, зажили. У Фомы со стёсанной скулы даже корка отходить начала. Но на этих двоих места живого не было, а утром и половины от того, что было, не осталось. Алиска даже встать попыталась, и, если бы не переломанные бедро и задняя лапа, то, думаю, встала бы. Глядя на такие чудеса, я налил ей плошку воды. Вылакала и ещё попросила. Как я это понял? А сам не знаю, просто понял и все.

Загрузились мы всем табуном в машину уже ближе к обеду. Вроде, с вечера все было собрано, но всё равно провозились знатно. Пока перевязки, пока прибрали за собой, мусор свой тоже прихватили - по пути выкинем. Убитый УАЗ несчастно тащился на тросе, как телёнок на бойню. Жалко, но решили его откатить из деревни и оставить на ближайшем перезагружающемся кластере. Нечего внимание привлекать тех, кому об этом месте знать не положено. С собой его тащить очень опасно.

Одиночки по Стиксу стараются не ездить, предпочитая сбиваться колоннами, большими и очень вооружёнными, желательно с пулемётами крупного калибра. Потому что, даже самый занюханный кусач может прыгнуть метра на три, заскочив на ходу и вскрыв дверь, словно консервную банку, пообедать пассажирами. А про рубера или элитника и говорить нечего. Для элиты даже танки не проблема проесть. Так что, мой "Комбат" не выдержит их натиска, это точно. Одна надежда на скорость, другая - на удачу. Доехали же мы как-то до деревеньки "Тихой", вот и до стаба, надеюсь, доедем. Но только без хвоста в виде дохлого УАЗа. Дорога далась нам не так безоблачно, как хотелось. Все же звук мотора сильно манит всю эту нечисть, причём нечисть, как в прямом, так и в переносном смысле.

Пока мутанты находятся на первых ступенях эволюции, пустыши - они же медляки, джамперы - они же прыгуны и бегуны обыкновенные, все они гадят в штаны. У последних штаны обычно уже отсутствуют, так как, не выдержав напряжения, отлетает пуговица, и вещь благополучно сползает. С юбками сложнее. Они остаются до тех пор, пока не начинаются метаморфозы, а это, как минимум, матёрый бегун, переходящий в спидера. Там уже и конечности удлинённые, и когти, хоть и не большие, но есть, а главное, видоизменяется жевательно-кусательный аппарат. Вытягивается вперёд, и меняются зубы, становятся острые, кривые и не всегда в один ряд. Увеличиваются носовые пазухи, нюх становится лучше, чем у собаки ищейки. И слышат намного лучше прежнего. Бегают как страусы, так же быстро и мощно, потому что и ноги уже не те, что были. Они становятся длиннее и мускулистее. Но, всё это - мертвяки низшей ступени эволюции, на которых нормальные рейдеры даже патрон жалеют потратить, упокоевая вручную. И тише, и дешевле.

А вот их старшие собратья - это уже серьёзный контингент, к которому с голыми руками лучше не подходить. Они же относятся к нечисти мифической и фантастической, потому как таких образин даже в самых страшных кошмарах представить жутко до дрожи и мокрых портков. Однако, они имеют место быть, к сожалению. Лотерейщик, прозванный так из-за вероятности пятьдесят на пятьдесят наличия гороха. Он первый на ступени во "взрослую" жизнь. Ростом от двух до двух с половиной метров, имеет хорошие когти, вполне так уже оружие, прекрасные зубы в два ряда, на хорошо выдвинутой вперёд челюсти. Ноги и руки изрядно удлинились, поэтому догнать и схарчить страуса лотерейщику не составит ни малейшего труда. Кожа грубеет, образуются пластины начинающей брони. В такого лучше стрелять желательно с безопасного расстояния.

Топтун - там точно горох есть и даже не один, а прозвали его так, потому что ноги начинают кардинально изменяться. Пяточная кость сильно увеличивается, разрывая кожу, тем самым образуя шпору, которая и стучит при передвижении. Слышно этого голубчика издалека, но это неудобство ненадолго, совсем скоро он перерастает в кусача.

Кусач тем и славен, что отрастил себе чавкало от уха до уха, на зависть крокодилу. Пластинами брони зарос изрядно и зарастать не прекращает. В росте прибавил метров до трёх, с хвостиком. Клешни, с когтями аки нож, вырастают почти по колено. Прыгает не хуже кузнечика: с места на второй этаж - ему раз плюнуть. Появляются зачатки разума. С него, вроде как, начинаются разумные мутанты.